Чтение онлайн

Я в первый раз слышала, чтобы кто-то из новой семьи Эдуарда знал о его тайной личности. Я пока не уверена, как отношусь к тому, чтобы Питер или кто-то другой об этом знал. Они знали о том, чем он занимался, во всяком случае, официальную версию, но кто такой на самом деле Эдуард, им было неизвестно. Во всяком случае, я так думала до этого момента.

Я бросила взгляд на наручные часы, которые сейчас были на мне вместе с халатом. Быстро подсчитала в уме и спросила:

– Разве тебе еще не пора собираться на карате?

– В додзе сейчас ремонт, - ответил он.

Еще я хотела было спросить, как телефон

оказался у него в комнате, но передумала - в конце концов, он мне не сын. Будь это так, получилось бы, что я родила его в шестнадцать, а ведь это слишком юный возраст, чтобы заводить детей, разве нет?

– В прошлую субботу я занял первое место в соревнованиях по карате, - похвастался Питер.

– Поздравляю, - ответила на это я.

– Это, конечно, не настоящий бой, не так, как у вас с Эдуардом, но все равно классно.

– Я никогда не занимала первых мест в соревнованиях, Питер. Ты молодец.

– Но у тебя же черный пояс по дзюдо, да?

– Ага.

– И ты занимаешься еще несколькими видами единоборств?

– Да, но…

– Соревнования - это детский лепет, уж я-то знаю. Но Эдуард говорит, что я должен сначала подрасти, пойти служить в армию. Только потом он возьмет меня в настоящее дело.

Мне совсем не понравилось то, что я услышала.

– То есть, дождаться восемнадцатилетия.

– Точно, - тяжко вздохнул он, - еще два года.

Он так произнес «два года», словно это была вечность. Наверное, в шестнадцать так оно и представляется.

Мне хотелось сказать ему, что можно жить по-другому, чтобы в жизни не было места дракам, оружию и насилию. Хотелось попросить, чтобы он не следовал по стопам своего почти приемного отца, но я не смогла. Не мне его учить; да и не стал бы он меня слушать. Я вертелась в том же бизнесе, что и его «папаша», и тоже была из крутых ребят.

– Тед дома?
– только и спросила я.

– Анита, - укоризненно произнес он.
– Я знаю его настоящее имя.

– Да, но ты был прав - мне не стоит упоминать имя Эдуарда, когда я звоню по этому номеру. Только «Тед», особенно если я не уверена, с кем говорю. Так что я стараюсь к этому привыкнуть.

Питер снова хохотнул, хотя я не видела ничего смешного в вышесказанном.

– Тед дома, - сказал он, и снова послышались звуки шевеления. Наверное, он повернулся, чтобы взглянуть на часы.
– Сейчас восемь. Мы не ходим в школу в такую рань, так что маман с Тедом, скорее всего, еще спят.

– Я не планировала звонить в такую рань, - сказала я.
– Перезвоню позже.

– Что случилось, Анита?
– спросил Питер серьезным голосом.
– Ты сильно напряжена.

Вот здорово, я настолько не контролирую свой голос, что не могу провести даже подростка. К тому же, я только что осознала, что собираюсь не просто позвать Эдуарда на охоту за монстрами, а попросить его оставить семью, чтобы охотиться на них. Раньше Эдуард жил только для того, чтобы выслеживать и убивать всяких чудищ, испытывая на них свою силу и сноровку. Он жил, чтобы быть лучше, сильнее, быстрее и опаснее тех, за кем охотился. А потом он встретил Донну, и у него появились другие причины жить. Я сильно сомневаюсь в том, что он когда-нибудь поведет ее к алтарю, но он стал настоящим отцом для ее детей и мужем для нее. Первого супруга Донны убил волк-оборотень. Восьмилетний Питер

подобрал выроненный отцом пистолет и прикончил раненого волка-оборотня. Он спас свою семью, но тело его отца так и осталось изломанной кучей лежать на полу. В некотором смысле, Эдуард хорошо вписался в эту семью. И боже мой, - он забирал Бекку из балетного класса. Но… что если из-за меня он погибнет? Что если он погибнет, и Питер с Беккой снова потеряют отца только потому, что я не смогла самостоятельно справиться со своими проблемами?

– Анита, - позвал Питер.
– Анита, ты еще здесь?

– Да, да, Питер, я слышу.

– У тебя странный голос, похоже, ты напугана.

Иногда Питер бывал чересчур догадлив, чтобы чувствовать себя с ним уютно.

– Я просто… - черт, что бы такого сказать, чтобы исправить положение?
– Не надо будить Эдуарда, пускай спит.

– Что-то не так, я же слышу по твоему голосу. Ты позвонила, потому что у тебя неприятности. Я ведь прав, верно?

– Нет у меня никаких неприятностей, - возразила я и мысленно добавила: «Пока нет».

На другом конце линии на мгновение воцарилась тишина.

– Ты врешь, - обвиняющим тоном произнес он чуть позже.

– Черт, мне нечего добавить по этому поводу, - сказала я, стараясь выразить голосом всю степень своего негодования. Я не врала, то есть не совсем врала: я просто искажала правду. Ну, ладно, искажала довольно-таки изрядно, но все же это не было стопроцентной ложью.

– Честно? Дай мне свое честное слово, - серьезно сказал Питер, - что ты позвонила Эдуарду не для того, чтобы попросить помочь справиться с очередными злобными чудищами.

Черт.

– Ты хоть понимаешь, какая ты сейчас заноза в заднице?
– с досадой буркнула я.

– Мне шестнадцать. Маман говорит, что быть занозой в заднице для меня сейчас норма. Дай мне слово, что ты не соврала, и я, так и быть, тебе поверю. Дай мне слово - и я поверю чему угодно, а потом повешу трубку, и ты останешься один на один со своими несуществующими неприятностями.

– Черт возьми, Питер.

– Ты не можешь дать слово, а потом соврать, так?
– в его голосе слышался и вопрос, и удивление, так, словно он не мог в это поверить.

– Нет, как правило, не могу.

– Эдуард упоминал об этом, но я не поверил ему на слово. А ведь ты действительно так не сделаешь?

– Нет, - сухо ответила я.
– Теперь доволен?

– Вполне, - сказал он, хотя и не особенно радостно.
– Скажи, в чем проблема. Зачем тебе понадобилась помощь Эдуарда?

– Я не считаю тебя горьким ребенком, Питер, но ты еще подросток. Тебе уже шестнадцать, но мне не хочется посвящать тебя в эту дрянь, пока тебе не исполнится хотя бы восемнадцать. Если Эдуард решит рассказать тебе позже, я возражать не стану.

– Ты можешь сразу рассказать мне, Анита. Если я спрошу, он все равно мне ответит.

Я все же надеялась, что Питер ошибается, хотя и боялась обратного.

– Если Эдуард захочет тебе рассказать, он так и сделает. Но я этого делать не собираюсь, и точка.

– Что, все так плохо?
– спросил он с легким беспокойством.

Дважды черт. Как же с ним тяжело разговаривать. Мне нечасто приходилось это делать, но он каждый раз загонял меня в угол.

– Позови Эдуарда к телефону, Питер, сейчас же.