Чтение онлайн

– Насколько серьезным нарушением вампирского этикета можно посчитать то, что они прислали нам белую маску, а действуют так, словно она красная?
– задала интересовавший меня вопрос я.

Жан-Клод и Реквием обменялись взглядами, которые я не смогла прочесть; поняла только, что дело дрянь.

– Скажите же мне, черт возьми, - сердито сказала я.

– Они не должны бы так себя вести, ma petite. Либо эта агрессия происходит от какого-то постороннего вампира, достаточно сильного, чтобы нас дурачить, либо Арлекин нарушает собственные правила. Учитывая тот факт, что к своим правилам они относятся смертельно серьезно, то нарушение такого правила…

Жан-Клод

прикрыл глаза, прижимая меня к себе покрепче.

Натаниэль подошел к нам сзади и растерянно спросил:

– А что мы можем предпринять?

Жан-Клод посмотрел на него и улыбнулся.

– Очень практично с твоей стороны, mon minet; практичность, достойная нашего Мики.
– Он повернулся к Реквиему, который тут же перестал улыбаться.
– В Лондоне тоже так начиналось?

– Да, кто-то из Арлекина мог усиливать наши эмоции и желания. Но только те, которые уже принадлежали нам. Сначала это воздействие было почти незаметным, но потом стало хуже. По правде говоря, то, что сегодня произошло с Анитой, от нашего внимания ускользнуло. Мы посчитали, что парочки просто решили прояснить свои отношения.

– Как именно это ухудшилось?
– заинтересовался Натаниэль.

– Не знаю, идет ли речь о том же самом вампире… В общем, они начали вмешиваться, когда мы пользовались силами линии Белль. От этого жажда полностью выходила из-под контроля.

– Полностью?
– переспросила я с нехорошими предчувствиями.

– Ardeur в его худшем виде, - пояснил Реквием.

– Твою мать, - прокомментировала я.

Натаниэль дотронулся до моего плеча, и Жан-Клод привлек его к нам, обняв одновременно и меня, и его, так, что я оказалась посередке. Мне стало значительно легче дышать, и я заметила:

– Все лучше и лучше.

– Чем сильнее твое соприкосновение с источниками силы, тем успешнее ты можешь бороться против них… поначалу, - сообщил Реквием.

– Что значит - «поначалу»?
– не поняла я.

– В конце концов они достали нашего мастера, неважно, к кому тот прикасался. От его прикосновения распространялся недуг, и что бы ни прикоснулось к его коже, оказывалось отравлено.

– Отравлено чем?
– спросила я.

– Они обратили нашу собственную силу против нас, Анита. Наш поцелуй почти полностью состоял из вампиров линии Белль Морт. Они использовали против нас наши же способности, обратив их в разящий клинок, и мы истекали кровью для них.

– Но они не тронули Элинор и Родерика, - подал с дивана голос Байрон.

Мы трое посмотрели на него, не разрывая объятья.

– Это не так. Ей с самого начала досталось, как и всем нам. Она была совершенно разбита из-за Родерика, и не могла выполнять своих обязанностей.

– Но когда, как ты сказал, нас накрыло сумасшествие, эти двое были избавлены от него, - возразил Байрон. В его голосе послышалась нотка злости или чего-то похожего.

Жан-Клод обнял нас крепче, Натаниэль тоже прижался сильнее, и мне стало трудно дышать - не от метафизических штучек, а просто от идущей от них силы. Жан-Клод тут же слегка отстранился, Натаниэль последовал его примеру. Затем Жан-Клод подвел меня к столу и прислонился к нему, прижимая меня спиной к себе, после чего протянул руку Натаниэлю. Натаниэль подошел и уселся рядом с нами на стол, так, что его ноги не доставали до пола. Он не забирал свою руку у вампира, словно боялся его отпустить. Наверное, мы все здесь боялись.

– «Сумасшествие»?
– переспросила я.
– Что ты хочешь этим сказать?

– Мы

затрахались до умопомрачения, дорогуша, - любезно пояснил Байрон.

Я задумалась, как бы ответить поприличнее, но тут Байрон хохотнул:

– Ну и выражение лица, Анита! Да, секс - наша фишка, и мы им никогда не пренебрегали, но ведь всегда хочется иметь свободный выбор, разве нет?
– он бросил быстрый взгляд на Реквиема.
– Никому не нравится, когда у них отнимают право выбора, верно я говорю, любовничек?

Ответный взгляд Реквиема мог бы убить, не то что заставить замолчать, но Байрон уже и так был мертв, а мертвецы легче переносят такие вещи. А может, Байрону уже было все равно.

– Реквием вскоре обнаружил, что мужчины тоже входят в меню, ведь так было, любовничек?
– в голосе Байрона звучала неприкрытая насмешка, граничившая с ненавистью.

Я уже догадалась, что там произошло; эти двое стали любовниками после того, как Арлекин изрядно промыл им мозги. А ведь Реквием не имел дел с мужчинами, и точка. Белль столетиями наказывала его за отказ делить с ними постель. Отказывать в чем-то Белль - само по себе плохая идея, так что Реквием, очевидно, был весьма тверд в этом вопросе. Кто-то в Арлекине был хорошим спецом по части воздействия на эмоции. Чертовски хорошим спецом.

Я сильнее прижала к себе руку Жан-Клода и потянулась к Натаниэлю. Мне удалось дотянуться до его бедра, и я начала легко его поглаживать. Оборотни постоянно прикасаются друг к другу, вот и у меня это начало входить в привычку. Сегодня я не пыталась с ней бороться.

– Лучше тебе никогда не упоминать об этом, - низким и очень серьезным голосом произнес Реквием.

– Тебя сильно беспокоит то, что у меня с Анитой тоже был секс?
– поинтересовался в ответ Байрон.

Реквием резко вскочил на ноги, отчего его плащ распахнулся, показывая, что под ним практически ничего не одето.

– Остановись, - приказал Жан-Клод.

Реквием застыл, мерцая сине-зелеными глазищами. Его плечи подымались и опускались в такт дыханию, словно он только что бегал.

– Я уверен, что вожделение - не единственная эмоция, которую может внушить Арлекин, - произнес Жан-Клод.

На то, чтобы осознать сказанное, у Реквиема ушло всего мгновение, после чего он нахмурился и перевел свой пылающий взгляд на нас:

– Наш гнев.

Жан-Клод согласно кивнул.

Свет в глазах Реквиема начал тускнеть, словно их заволокло туманом.

– Что же нам делать, Жан-Клод? Если они не соблюдают даже собственных правил, мы обречены.

– Я попрошу о встрече с ними, - ответил Жан-Клод.

– Ты - что?
– тонким голосом переспросил Байрон.

– Я попрошу о встрече с ними, - повторил Жан-Клод.

– С Арлекином не ищут встречи, Жан-Клод, - сказал Реквием.
– От них прячутся в кустах, пережидая и молясь, чтобы они прошли мимо. Их не приглашают к себе.

– Арлекин - вампиры чести. А то, что происходит сейчас, честным не назовешь.

– Ты сбрендил, - заявил Байрон.

– Ты думаешь, что кто-то один из них нарушает правила?
– тихо спросила я.

– Надеюсь, что так, - ответил Жан-Клод.

– Почему ты на это надеешься?
– удивилась я.

– Потому что, если это происходит по общей воле Арлекина, то Реквием прав - мы обречены. Они поиграют с нами, а потом уничтожат.

– Я не привыкла быть обреченной, - заявила я.

Жан-Клод поцеловал меня в макушку:

– Знаю, ma petite, но ты просто не понимаешь, что за сила выступает против нас.