Гамильтон
Шрифт:
Я погладила Байрона по ноге и спросила:
– Зачем ты расселся у нас на коленях?
Байрон обвил руками плечи Натаниэля и прижался лицом к его лицу. Затем покосился на меня, причем взгляд этих серых глаз заставил меня поежиться. Не от страха, а оттого, что взгляд был откровенно сексуальным. На лице прижатого к Байрону Натаниэля было слегка озадаченное выражение. Бесстыдный взгляд Байрона заставил меня выскользнуть из-под его ног и подняться с дивана.
– Не знаю, что это за игра, Байрон, но мы с Натаниэлем не хотим в нее играть.
Байрон соскользнул с колен Натаниэля и устроился у него под боком, так, чтобы
Он медленно провел рукой вдоль шеи Натаниэля, а затем вдруг резко схватил его за косу. Схватил и потянул так, что Натаниэлю пришлось выгнуться назад под таким углом, что должно было быть больно. Он часто и тяжело задышал, я могла видеть, как бьется пульс у него на горле.
Пистолет неведомым образом оказался у меня в руке. Я не помнила, как доставала его. Мой собственный пульс отбойным молотком стучал в висках. Вот что значат годы практики - пистолет был нацелен точно в лицо Байрону. Он все еще пристально на меня смотрел, не отводя серых глаз, с серьезным выражением, в котором, однако, не было ничего угрожающего. Я не знала, что происходит, но как бы там ни было, если мне ничего не объяснят, кое-кому придется ой как туго.
– Отпусти его, - сказала я ровным голосом, спокойно целясь ему в лоб. Я почувствовала, что Лизандро отделился от двери и направился к нам. Не знаю, хотела ли я его вмешательства, да и была ли в этом необходимость.
– А он не хочет, чтобы я его отпускал, верно, Натаниэль?
– Байрон произнес это очень осторожно, успокаивающе, словно он только что осознал, что такие игры могут закончиться плачевно.
Голос Натаниэля прозвучал придушенно из-за ненормального угла, под которым была выгнута его шея, и силы, с которой вампир держал его за волосы. Однако слова были следующими:
– Нет, нет, не останавливайся…
Я, наконец, позволила себе бросить взгляд на Натаниэля. Обычно я не отвожу глаз от того, кого держу на мушке, но от Байрона я не ждала подвоха. Что бы тут ни происходило, к насилию это, судя по всему, отношения не имело. Натаниэль вцепился в руку Байрона, но не так, словно пытался остановить вампира, причинявшего ему боль, а просто для удобства. Однако опустить пистолет меня заставило не это, а выражение лица Натаниэля.
Его рот был полуоткрыт, неплотно закрытые веки подрагивали, лицо исказилось гримасой удовольствия. Тело Натаниэля напряглось в предвкушении. Боль ему явно нравилась, его заводило грубое обращение. Черт подери.
Байрон резко отпустил Натаниэля, почти отбросил. Натаниэль рухнул на диван, хватая ртом воздух и закатив глаза под все еще подрагивавшими веками. Его позвоночник выгнулся, голова запрокинулась, и он скорчился в такой позе у спинки дивана.
Байрон стоял рядом и наблюдал за этим.
– Милочка, это чересчур сильная реакция, - сказал он мне.
– Ты, должно быть, слишком долго им пренебрегала.
И он был прав. Хотелось бы мне с этим поспорить, но он был чертовски прав. И доказательство этого пренебрежения корчилось сейчас на диване в чем-то похожем на экстаз, источник которого все еще лежал вне моего понимания. Мне иногда нравилось пожестче, но такое не вызвало бы у меня подобной реакции.
Натаниэль, наконец, начал затихать. Глаза у него все
еще были закрыты, а на лице блуждала улыбка. Я впервые со всей ясностью осознала, что насилие может быть для него сексом, действительно может.Я взглянула на Байрона:
– И что ты хотел этим сказать?
Я-то уже практически догадалась, что именно он хотел этим сказать, но черта с два я стану облегчать ему жизнь.
– Ходили слухи, что ты не играешь с мальчиком в доминанта - подчиненного, но я не мог в это поверить. Нет, правда, разве можно быть с Натаниэлем и не делать этого? Связывание и подчинение для него - как воздух и вода.
Я согласно кивнула, после чего выразительно вскинула пистолет:
– Ты хоть понимаешь, что я едва тебя не пристрелила?
– Понял, когда ты ткнула пушкой мне в лицо, - шутливость снова исчезла из его голоса, но вскоре он опять улыбался.
– Это так заводит.
– Тебе что, действительно в кайф, что я чуть тебя не пристрелила?
– последнюю часть фразы я увенчала коротким смешком, но то был нервный смех.
– Мне такое нравится не так сильно, как Натаниэлю, но иногда я получаю от этого кайф.
Он забрался с ногами на диван, втиснувшись между Натаниэлем и боковой спинкой. И снова обнял того за плечи, хотя, сидя в такой позе, уже не смог бы оказаться с ним лицом к лицу. Натаниэль прижался к нему с умиротворенной физиономией. Меня слегка передернуло. Но Натаниэль обхватил руки Байрона и еще крепче прижал их к себе, словно тот был его любимым плюшевым мишкой. Байрон ему никогда настолько не нравился. И вот, пожалуйста - хватило лишь небольшой грубой ласки, чтобы тот стал его лучшим приятелем. Я не понимала этого, просто не могла понять.
Байрон обнял Натаниэля в ответ и погладил по волосам.
– У меня двойственная натура, Анита, в буквальном смысле.
– Это означает бисексуальность, как я понимаю, - нахмурилась я.
– Есть и другое значение, милочка.
– Ну так поясни. Я не очень хорошо понимаю намеки, Байрон.
– Это означает, что я могу быть как доминантом, так и подчиненным.
– Доминантом и подчиненным, - повторила я, и он кивнул.
– Так что ты предлагаешь?
– Я могу помочь в приручении твоего котенка.
– Как?
– в одно это слово я постаралась вложить все, что чувствовала по этому поводу.
Байрон хохотнул:
– Какая концентрация угрозы и сомнения в одном слове, милочка.
– Отвечай на вопрос.
– Питай ardeur от Натаниэля в то время, как я буду делать ему больно. С такой прелюдией выход энергии будет колоссальным.
– А тебе это что даст?
– У меня будет секс с тобой, душенька.
– Ага, очень правдоподобно, - покачала головой я.
– Мальчики тебе нравятся гораздо больше, чем девочки.
– У меня будет сексуальный контакт с Натаниэлем.
Я недоверчиво сузила глаза:
– Я никогда не замечала, чтобы ты был неравнодушен к Натаниэлю.
– Я знаю, что он несчастен, а я хочу, чтобы моим друзьям было хорошо.
– Ты говоришь не все, - продолжала настаивать я.
– Не понимаю, о чем ты, любимая, - он забился глубже в угол дивана. Они с Натаниэлем устроились так, как будто это им было не впервой, хотя я сильно в этом сомневалась.
– Он делает это ради меня, - неожиданно заявил Реквием. Я уставилась на вампира, который так и просидел все это время без движения: