Гамильтон
Шрифт:
Откровенно говоря, я ожидала, что его врач в этом случае будет на моей стороне, но садо-мазо со связыванием давно уже не считается болезнью. Просто эдакий альтернативный стиль жизни. Черт бы его побрал.
– Я хочу, чтобы от наших с тобой отношений ты получал все, чего желаешь.
– Я не прошу так много, Анита. Просто свяжи меня во время секса. А потом делай то, чем мы обычно занимаемся. Вот и все.
Я наклонилась, чтобы стереть слезы с его щек.
– Дело не в связывании, Натаниэль. Допустим, однажды я соглашусь на это, а дальше что? И не говори, что
– Свяжи меня и занимайся со мной любовью, а дальше разберемся.
– Вот это-то меня и пугает, - сказала я.
– Я соглашусь на это, а потом тебе захочется чего-то еще.
– Ну и что такого плохого в этом «еще», Анита? Тебя ведь пугают не мои желания, а то, что это может тебе понравиться.
– Так не честно.
– Честно, не честно… зато правда. Тебе нравится, когда тебя прижимают во время секса. Тебе нравится пожестче.
– Не всегда.
– Ну, так и мне это не всегда нравится, только время от времени. Что в этом такого?
– Послушай, я не могу обещать, что смогу удовлетворить все твои потребности. Эта проблема беспокоит меня с самого начала наших отношений.
– Тогда что ты скажешь, если я подыщу себе другого партнера для этих потребностей? Секс с тобой, связывание с кем-то еще?
Все это он произнес скороговоркой, словно боялся, что не сможет высказаться до конца. Я мрачно на него посмотрела:
– Откуда, черт возьми, такие мысли?
– Я просто хочу знать длину своего поводка, Анита, вот и все.
– Ты хочешь кого-то другого?
– я должна была задать этот вопрос.
– Нет… но в твоей постели есть другие мужчины, и я против этого не возражаю. И, если ты не хочешь удовлетворить все мои потребности…
– Хочешь сказать, что если я этого не сделаю, ты от меня уйдешь?
– Нет, нет.
– Натаниэль спрятал лицо в ладонях и издал беспомощный звук. Его энергия, наполнявшая кабину, резко схлынула, как горячая вода с кожи. Он отозвал свою силу назад, потом взглянул на меня. На его лице читалась боль.
– Анита, мне это нужно. Я хочу делать это с тобой, но мне просто необходимо делать это хоть с кем-то. Это часть моей сексуальной жизни, никуда от этого не денешься.
Я попыталась представить себе, что позволяю Натаниэлю играть в эти игры на стороне с кем-то другим, а потом возвращаться домой, ко мне. Я не смогу так. Он прав: я заставляла его делиться мной с другими мужчинами, но делить его с другой женщиной…
– Значит, ты будешь заниматься этим с кем-то другим, а потом возвращаться назад, ко мне?
– Я могу найти такого партнера, с которым не будет полового акта. Можно найти партнера просто для связывания.
– Но для тебя связывание - это секс.
– Иногда, - кивнул он.
– Я не смогу заняться этим сегодня, Натаниэль.
– Я и не прошу; просто подумай об этом. Реши, чего ты от меня хочешь.
– Ты ставишь мне ультиматум. А мне не по вкусу ультиматумы.
– Это не ультиматум, Анита, просто проблема, требующая решения. Я люблю тебя, и мне с тобой так хорошо, как не было ни с кем другим. Честно говоря, я не надеялся даже, что мы будем
продолжать встречаться так долго. Семь месяцев - это самые долгие отношения из тех, что у меня были. Пока я думал, что с тобой у меня будет так же, как с остальными - пару месяцев, и адью, - все было нормально. Я мог потерпеть без этого несколько месяцев, а потом ты просто потеряла бы ко мне интерес.– Я не теряла к тебе интереса.
– Знаю. Я даже думаю, что ты собираешься меня оставить. Я не ожидал этого.
– Оставить? Как будто ты потерявшийся щенок, которого я подобрала на улице. Людей не «держат», Натаниэль.
– Называй, как хочешь, но мы живем вместе, живем неплохо, и это может продолжаться годами. Но, Анита, я не смогу годами обходиться без того, что мне необходимо.
– Это может продолжать годами; но ты говоришь так, словно не очень-то в это веришь.
– Проходят годы, и рано или поздно все от меня устают, - заявил он.
Я не знала, что на это ответить, поэтому сказала:
– Ты меня нисколько не утомляешь. Расстраиваешь, чертовски озадачиваешь - это да.
Он улыбнулся, но улыбка не дошла до глаз.
– Я знаю об этом, и если бы я не чувствовал себя в относительной безопасности, то не стал бы выдвигать требования. Я бы просто терпел дальше. Но если ты меня любишь, я могу попросить тебя о том, чего хочу.
Он сказал, «если ты меня любишь». Господи Иисусе.
– Наверное, это настоящая любовь, Натаниэль, раз я еще не выпихнула твою задницу на обочину за такие слова.
– За какие? За просьбу учитывать мои сексуальные потребности?
– Помолчи, просто помолчи.
– Я прислонилась лбом к рулю и попыталась собраться с мыслями.
– Может, мы оставим пока эту тему, пока я все обдумаю?
– Конечно, - с ноткой обиды в голосе ответил Натаниэль.
И у него были на это причины. Я вынырнула из раздумий, чтобы спросить:
– Как долго ты готовился к этому разговору?
– Я ждал подходящего момента, когда ты не была бы по уши в аллигаторах, но…
– Но такие моменты для меня редкость.
– Точно, - согласился он.
Я подняла голову с руля и кивнула. Это честно.
– Я обещаю подумать о том, что ты сказал, но на сегодня это все, что я могу обещать.
– Вот и замечательно. Правда. Я боялся…
– Ты что, всерьез думал, что я тебя из-за этого вышвырну?
– нахмурилась я. Натаниэль пожал плечами и отвел взгляд:
– Ты не любишь, когда тебе предъявляют требования, Анита, особенно если они исходят от одного из твоих мужчин.
Я отстегнула ремень и подвинулась к нему так, чтобы не позволить ему отвернуться от меня.
– Возможно, однажды меня это и доконает, но я не могу представить себе, как буду просыпаться по утрам без тебя рядом. Как смогу жить без твоей возни на нашей кухне. Черт, да это в большей степени твоя кухня, чем моя. Я же не готовлю.
Он быстро поцеловал меня и отстранился с той улыбкой, что заставляла его лицо сиять от счастья. Я обожала эту улыбку.
– Наша кухня. Раньше у меня не было ничего, что я мог назвать бы «нашим».