Фатум
Шрифт:
"Чёрт! Нужно отыграться, - лихорадочно соображал Кен.
– Я просто обязан вернуть золото сэра Алистера!"
Однако сделать это было не так-то просто. Ведь он играл без волшебного амулета и полагался лишь на свою удачу, которая, похоже, от него окончательно отвернулась. Оруженосец проигрывал уже пятый кон подряд.
"Монет почти не осталось, - прикинул Кен.
– Так у меня не будет шансов. Надо срочно придумать что-то другое!"
А косоглазый шулер мерзко улыбался, глядя на покрывшегося холодным потом оруженосца. Теперь он даже не пытался скрывать, что играет не честно. Бросая первым, он не блефовал и повышал ставку только при самом хорошем для себя раскладе, а зная выпавшие
"Сделаю также, - решил Кен.
– Стану повышать, только если выпадет больше девяти очков. А на бросках соперника буду пасовать".
Эта стратегия дала некоторый результат, за последующие минуты никто из игроков ни разу не принял повышения ставки противником. По сути, теперь разыгрывался только стартовый взнос ценой в один карадо, а вся игра свелась к примитивной формуле - выиграет тот, кто чаще выбрасывает хорошие комбинации. С этим у Кена дела обстояли тоже неважно. Он медленно, монету за монетой, продолжал терять свое золото.
"А что если играть вслепую?
– прикинул Кен.
– Если я не буду знать выпавшие мне очки, то и шулер останется в неведении. Так можно снова попытаться блефовать".
Решив попробовать, Кен хлопнул стаканчиком об стол и, не посмотрев выпавшей комбинации, заявил:
– Повышаю на десять золотых!
Шулер явно не ожидал от него такой смелости и заметно занервничал. Он долго молчал, взвешивая за и против, затем кивнул:
– Принимаю!
Трясущимися руками Кен поднял стаканчик, показав окружающим выпавшие очки.
"Пять-четыре, - облегченно выдохнул он.
– Не так уж плохо, посмотрим, что сможет выбросить косоглазый".
А шулер напрягся ещё сильнее. Он долго тряс кости, как будто пытаясь заколдовать их, и, наконец, бросил. Кен, затаив дыхание, следил за его движениями.
"Есть! Два-шесть. Я выиграл!
– чуть не подпрыгнул от радости оруженосец.
– Надо попробовать ещё раз".
Когда очередь бросать первым снова перешла к нему, он опять поставил не глядя:
– Повышаю на двадцать монет!
После долгих раздумий шулер опять согласился, и опять проиграл.
"Кажется, я поймал удачу за хвост!
– обрадовался Кен.
– Ещё один такой кон и я отыграю все сто червонцев хозяина".
Спасовав на броске косоглазого и, отдав ему без боя стартовый взнос, Кен, наконец, дождался решающего розыгрыша.
– Играю на всё!
– заявил он и сдвинул своё золото в центр стола.
– Принимаю!
– согласился шулер.
"Инго, Башту, Рю, пусть я выиграю!
– взмолился всем знакомым богам оруженосец.
– Обещаю, больше никогда не сяду за игровой стол! Только отдайте мне победу сейчас!"
Нервно сглотнув, он поднял вверх деревянный стаканчик, и словно окаменел - на него издевательски уставились два больших чёрных кружка. Один-один!
"Опять проиграл! За что?" - пульсировала в голове оруженосца ужасная мысль.
Косоглазый шулер дьявольски захохотал, а зрители почему-то набросились на Кена и крепко схватив, прижали его руки к поверхности стола.
– В этот раз ты проиграл не только деньги, - продолжая смеяться, заявил косоглазый.
– Режьте ему пальцы!
– добавил он, обращаясь к держащим оруженосца молодчикам.
Один из них, вынул откуда-то маленький топорик и крепко ухватил Кена за мизинец.
– Стойте!
– заорал испуганный оруженосец.
– Не надо! Простите меня!
Но парень и не думал останавливаться. Глядя прямо в глаза обезумевшему от страха оруженосцу, он взмахнул своим оружием. Брызнула кровь, Кен протяжно взвыл от боли и испуга.
"А-а-а! Чёрт! Как же так! За что!" - не мог понять
он.Взгляд Кена замутился от слез, теперь он выхватывал из окружающей действительности какие-то отдельные картинки - вот лежащий в луже крови палец, вот голова хохочущего палача, а вот и мрачное лицо сэра Алистера.
"Хозяин здесь? Не может быть!" - поразился оруженосец и проснулся.
***
Проснувшись, Кен долго не мог успокоить бешено стучащее сердце. Кровь толчками пульсировала в висках, ладони стали липкими от пота, а тело сотрясала крупная дрожь.
"Опять кошмар, - понял оруженосец.
– Сколько ж можно? Боги, сжальтесь! Дайте нормально поспать!"
С самого дня битвы он не провел ни единой ночи спокойно и уже находился на пределе своих физических возможностей, засыпал на ходу и вскакивал через минуту в холодном поту. Бессонница превратила его существование в какую-то мутную кашу - окружающие события потеряли резкость свойственную реальности, а мучавшие его кошмары наоборот становились всё живее и ярче.
"Как же хочется пить!" - вдруг понял Кен и нехотя поднялся с тощего снопа соломы, служившего ему постелью.
С трудом переставляя ноги, он направился двери, отмеченной светящимися в темноте щелями. Отворив её и выйдя на улицу, Кен удивился - оказывается, давно наступил день, и солнце высоко поднялось, хотя его свет едва пробивался сквозь толстые серые тучи.
"Снова будет дождь, - подумал Кен.
– Тоска, хоть удавись".
Он без малейшего энтузиазма оглядел окрестности - всё та же крошечная деревенька, затерянная в глубине Оманских болот. Десяток покосившихся, покрытых зелёным мохом деревянных избушек, стоящих на клочке сухой земли. А вокруг, сколько видит глаз, хлюпает топкая трясина, и колышут длинными ветвями плакучие ивы. Когда-то здесь добывали олово, но шахту забросили, толи из-за высоких грунтовых вод, толи по другим причинам. Как бы то ни было, теперь здесь жили несколько древних старух и дед, годков шестидесяти отроду. Правда в последние дни население деревни заметно увеличилось - девять ополченцев каким-то чудом смогли добраться сюда через трясину и теперь скрывались тут от преследователей.
Стуча зубами от промозглого холода, Кен подошёл к стоящему неподалёку колодцу. Подняв ведро ледяной воды, он прильнул к нему губами и долго пил, утоляя разыгравшуюся жажду. Как и всё в этой деревне, вода была мерзкой и отдавала запахом гнилого болота.
"Сколько нам тут торчать?
– тоскливо подумал Кен.
– Ладно, пойду, послушаю, что там говорят остальные".
Ополоснув лицо и отогнав на время сон, он медленно поплёлся к единственному каменному зданию, стоящему на другом конце деревни. Раньше в нём жили шахтеры, а теперь ополченцы выбрали его за большие размеры в качестве места общего сбора. Сквозь дыру в стене, бывшую когда-то дверным проёмом, оруженосец вошёл внутрь. Он очутился в большом помещении, напоминающем скорее какие-то развалины: рамы на окнах отсутствовали, на простом земляном полу грудами валялся мусор, а в самом центе крыши зияла огромная прореха, свободно выпускающая сквозь себя дым от разведённого в комнате костра.
Вокруг огня собрались трое жителей Генцо. Молодой повеса без определенных занятий по имени Стефан Рицо, подмастерье кузнеца Тинто Чоли и старый пьяница дядя Хавьер.
– Всем доброго утречка, - поздоровался оруженосец.
– Ага, привет, - ответил ему кто-то из присутствующих.
Кен подошел ближе и уселся к костру, подставив под приятное тепло застывшие от холода руки. В дальнем углу, за кучей хлама он заметил ещё двоих бывших ополченцев Вориса Лонгина и Исаю Ики. Оба до последних событий были мелкими фермерами, а теперь всё время держались вместе, заметно сторонясь остальных.