Фатум
Шрифт:
Послышалось несколько одобрительных голосов. Но большинство присутствующих выжидающе уставились на герцога, продолжавшего молчать и хмурить брови. Дождавшись пока восстановится тишина, Лавайе задал вопрос, не обращенный ни к кому конкретно:
– Вы, правда, считаете, что Д'Аржи так глуп? По-вашему он дважды подряд наступит на одни и те же грабли?
Ответом ему стало молчание. Так продолжалось довольно долго, пока вновь не заговорил генерал:
– Глуп барон или не глуп не мне судить. Но, исходя из расстановки сил и имеющихся у нас возможностей, предложенная мной стратегия является однозначно лучшей.
– Предложенная вами стратегия
– Любой из присутствующих не хуже вас знает сильные стороны нашей армии. Но я б хотел услышать другое: откуда наголову разгромленный барон взял тысячу солдат и почему он опять лезет на рожон? Вот что по-настоящему интересно!
Генерал замолчал, грубый тон Лавайе задел его самолюбие. И снова в разговоре возникла долгая пауза.
– А вы чего молчите, Зейден?
– обратился герцог к магистру капитула.
– Боюсь, на этот раз я мало чем смогу помочь, - ответил магистр.
– Как вы наверняка помните, мы оставили своих ясновидцев в Житке. По плану они должны нагнать нас позднее.
– Да, верно, я об этом позабыл, - пробормотал герцог.
– Но, хотя чтение будущего не мой конёк, кое-что я всё же могу предсказать с уверенностью, - продолжил Зейден.
– Если битва случится, в ней победим именно мы. Однако прошу не считать мои слова поводом для начала атаки. Пускай окончательное решение принимают военные.
Невозможно передать словами бурю эмоций, рождённую заявлением Зейдена. Даже хитрый Тулук и тот поддался всеобщему воодушевлению и стал что-то настойчиво нашёптывать в ухо хозяину.
– Ладно, - наконец сдался Лавайе.
– Надеюсь, что правы вы, а я ошибался...
Он явно хотел сказать ещё что-то, но в этот момент в шатёр вошел дежурный офицер и, низко поклонившись, постарался привлечь к себе внимание командиров.
– Ну что там ещё?
– раздражённо спросил герцог, не любивший, когда его прерывают на полуслове.
– Послание от барона Д'Аржи, - доложил офицер и протянул запечатанное письмо.
– Тулук прочти, - коротко приказал Лавайе.
Советник осторожно взял письмо в руки, внимательно осмотрел сургучную печать и, надломив её, развернул послание. Затем, кашлянув пару раз для прочистки горла, он медленно прочитал вслух:
"Герцогу Ги Лавайе и иже с ним.
Я барон Жером Д'Аржи исконный властелин Генцо, Тайтла и прилегающих к ним земель больше не признаю над собой власти вашего прощелыги-императора и вас, его никчемных клевретов. Также я не страшусь вашей жалкой армии и всегда готов встретиться с ней лицом к лицу в честном сражении. Однако, как ярый противник ненужного кровопролития, предлагаю решить наши разногласия без боя, по благородному обычаю, завещанному нашими предками.
Пусть всё определится поединком! Ежели одержит верх ваш человек, я сразу же признаю поражение и уступлю вам Генцо, но ежели победа останется за мной, вы заберете всех своих никчемных шавок и немедля покинете пределы принадлежащих мне земель.
Моим представителем на поединке станет хольд Бенуа Де Латур. Этим письмом он бросает вызов Саиду Таросскому. Ежели ваш человек не трус и не ничтожество он встретит Бенуа на склоне холма, на полпути меж позициями наших войск.
На всякий случай напоминаю, что отказ от священного поединка считается тяжким позором, а вся напрасно пролитая кровь ляжет пятном на вашей совести.
Барон Жером Д'Аржи"
Герцог натянуто рассмеялся, пока остальные сохраняли гробовое молчание.
– Весьма дерзко, - продолжая зло скалиться, сказал Лавайе.
– Не думаю, что Д'Аржи сдержит своё обещание, но всё же, Саид, что скажешь?
– Кто бы ни вышел против меня я изрублю его в клочья, а голову брошу к вашим ногам, - запальчиво ответил молодой хольд.
– А я бы не стал так спешить с ответом, - тихо возразил Зейден.
– Есть вероятность, что на стороне барона сражается хольд Регио.
При этих словах Сайд побледнел и смутился, а по свите герцога пробежал удивленный шепоток. Хольд Регио имел ещё одно имя, точнее прозвище. Его называли "безликий убийца" и он с лихвой оправдывал свою репутацию. В живых не осталось никого, кто мог бы похвастаться, что знает Регио в лицо.
– В письме чётко указано имя Бенуа, - попытался успокоить всех Тулук.
Бенуа хоть и прославился, как мрачный садист, но и вполовину не был так страшен, как знаменитый "безликий убийца". По-крайней мере, о нём самом и о его оружии всем всё давно было известно. Румянец вернулся на лицо Саида, и он ещё раз подтвердил свое решение:
– Я принимаю вызов, кто бы там ни был!
– Тогда иди, готовься к бою, - приказал Лавайе.
– А что касается остальных, действуем согласно плану генерала Д'Изи. Начинаем сразу после поединка.
***
Бенуа Де Латур одиноко стоял на обочине дороги. Начавшийся денёк обещал стать просто великолепным - за минувшую ночь осеннее небо совершенно прояснилось, а дувший всю неделю холодный ветер неожиданно успокоился. Тёплое утреннее солнышко приятно согревало кожу, а где-то высоко над головой пели жаворонки. Их беззаботное чириканье и терпкий аромат желтеющей травы затронули в душе Бенуа какие-то давно забытые струны. И всё бы просто замечательно, если б не вид вражеской армии, занявшей подножье холма.
"Чёрт, да сколько же их там? Не думал, что их осталось так много, - поражался Бенуа.
– Всего тысяч пять, наверное. Вон кавалерия, а вон и пушки подтягивают".
С места, где по условиям вызова хольд ожидал своего противника, прекрасно обозревались все позиции Лавайе. Начавшаяся там суета неприятно подействовала на напряжённого Де Латура.
"Появится ли Саид? Или план Армина с поединком провалился?
– засомневался хольд.
– В принципе герцогу не зачем принимать вызов, у него и так все козыри на руках. Он может согласиться на поединок разве чтоб защитить свою оскорбленную честь".
Бенуа читал послание, написанное Армином от лица Д'Аржи, и, честно говоря, оно показалось хольду слишком дерзким. Однако глоран заверил его, что текст письма вполне соответствует духу и стилю барона и Бенуа скрепя сердцем с ним согласился.
"Похоже, нам придётся дорого заплатить за свою самонадеянность", - глядя на полчища врагов, мрачно подумал хольд.
Вдруг он заметил, как от передней линии противника отделилась одинокая фигура и стала быстро подниматься вверх по склону, явно направляясь в его сторону. Вскоре Бенуа смог различить гибкое, мускулистое тело, покрытое сплошным чешуйчатым доспехом, отполированным до зеркального блеска. Человек был вооружен коротким мечом, а у локтя его левой руки болтался маленький круглый щит из тех, что обычно используют профессиональные фехтовальщики.