Ёлка для Ба
Шрифт:
– Такая же!
– возмущённо вскричала мать.
– А что с нею случилось?
– охотно спросила Изабелла.
– Она пыталась отравиться, - сообщила мать ещё охотней.
– И этот её поступок тоже не имел успеха, как и прочие домогательства. Она травилась в гараже своего любовника, выхлопными газами. Скажите, это что - теперь модно?
– Любовник или газы?
– спросила Изабелла.
– И то, и другое, - ответила мать.
– Если это модно, - заговорил Ю, - то лучшего свидетельства возрастания уровня жизни в недавно ещё разрушенной войной стране не найти. Многим становится доступно иметь машину.
– Замечательная логика, - сказал отец.
– Ну, и купи... дворовой.
– Дворовый, - поправил я.
– Это если про дом, тогда - домовой.
– Купи!
– воскликнула Изабелла.
– Он купит, и станет в ней ночевать, это и будет его дом! И меня заставит в нём жить. И тогда квартиры нам не видать.
– А я и в самом деле собираюсь приобрести машину, - заявил отец.
– Уже даже нашёл мастера, который переделает мне её на ручное управление.
– "Победу"?
– ревниво спросил Ю.
– С ума сошёл, откуда у меня такие деньги? "Москвич", конечно.
– А я бы...
– мечтательно сказал Ю, - не купил, а взял напрокат. Зачем мне машина круглый год? Зато летом...
– Интересно, где ты собираешься взять её напрокат, - поинтересовался отец.
– В Париже?
– Мне говорили, у нас скоро тоже такое будет, - сообщил Ю.
– И это они обвиняют меня в мистике!
– воскликнула мать.
– У нас же была совсем другая тема!
– Шереметьева, - напомнил отец, какая именно.
– Да, ведь этой женщины по существу нет в реальном мире, чёрт знает, в каком она, но точно - не в нашем. В каких она живёт городах, странах... Может, уже в том самом Париже, а ты про неё, как про соседку.
– Ревность, - определил Ю.
– Типичный случай, неоднократно описанный в литературе: борьба ревнивой памяти и реальности. Память исторгает из себя тоже реальность, но это реальность потусторонних миров.
– Дубровский, - с презрением сказала мать, - из потусторонних миров известия сюда не доходят, как бы это ни было желательно. Возьми хоть своего дядю Борю. А о Шереметьевой постоянно доходят, как бы это было нежелательно.
– Ни нежелательно, - поправил Ю.
– Пушкин!
– воскликнула мать.
– Не о Шереметьевой мы начинали говорить, а о порядке в доме!
– Верно, - согласился Ю.
– Мы остановились на том, почему же Вале может быть обидно, что Ба сама ходит на базар. Казалось бы, совсем наоборот, ей меньше работы.
– А если у тебя отнять топку печи, - спросила мать, - под предлогом, что ты плохо справляешься с этой работой, тебе разве не будет обидно?
– Нет, - отверг Ю, - я вообще за центральное отопление. Возросший уровень...
– Вале не обидно, - вставила Изабелла, - а тревожно, потому что под угрозой оказалась её копилка.
– Не в первый раз слышу об этой копилке, - встрепенулся отец, - кто-нибудь объяснит, что она такое?
– Да, - поддержал его Ю, - ты обещала объяснить, Изок.
– А вы прислушайтесь
перед сном, - посоветовала Изабелла.– И услышите звон на антресолях. Это не проверка будильника, это Валя встряхивает свою копилку.
– Допустим, - пожал плечами отец.
– Так и что же?
– А то, что у неё были свои основания затеять скандал, - сказала мать. Может, после скандала Ба откажется от затеи ходить на базар и сверять тамошние цены с теми, о которых докладывает Валя.
– Так, значит, Ба для этого ходит на базар?
– задумался Ю.
– Не думаю, - отрезала мать, - но и у нас есть свои основания затеять нет, не скандал!
– перестройку порядка в доме.
– Послушайте, - вскричал вдруг Ю, - так Ба... действительно ходит на базар сама! Вот это новость!
Пауза была длинная и глубокая.
– Проснулся, - расчётливо выдержав фермату, сказала мать.
– Теперь скажи: доброе утро... А потом, что и эта новость - лучшее свидетельство возросшего благосостояния граждан разрушенной войной страны. Ещё бы! Вместо одного ежедневного похода на базар граждане могут себе позволить два.
– И выхлопные газы нынче дешевле верёвки, - заметил отец.
– Но не надёжней, - возразила мать, - судя по твоей графине. Итак, установлено, что порядок в доме - это дискриминация. Также установлено, что мириться с этим не хочет больше никто, даже... заядлые интернационалисты.
– Допустим, - сказал отец, - что установлено: Ба ходит на базар по каким-то своим причинам. Ну и что? Уверен, она решила делать моцион, своеобразную гимнастику, и никому об этом не сообщила. Кто станет трубить о том, что начал замечать свой возраст? Только не Ба. Я сам бы, если б не нога...
– Во-озраст, - искривила губы мать, - какой ещё возраст? Разве это не она призналась нам, что ещё вполне способна завести ребёнка?
– С чего бы это, - выпятил нижнюю губу Ю.
– Господи, да с того же, что и все! Можно подумать, для этого многое нужно...
– По-моему многое, - обиделась Изабелла.
– Квартира, хорошая работа...
– Муж для этого нужен!
– бросила мать.
– Я-то знаю, о чём говорю, рожала за занавеской в общежитии. Это тебе многое нужно, а ей...
– Не заходи далеко, - предостерёг отец.
– А тебе бы, - обрадовалась мать, - как раз помолчать. Чтобы дать мне повторить: да, ей немного нужно. Достаточно небольшой гимнастики на базарном аттракционе.
– Что за бред!
– воскликнул отец.
– Почему именно мне молчать, почему именно на аттракционе? А... опять какие-то твои бабьи штуки.
– Вот именно, - нехорошо улыбаясь, согласилась мать, - бабьи. Бабушкины.
– Ба, - автоматически подправил Ю.
– Нет, брат, ты не прав.
– Что? И ты, брат... туда же?
– воскликнул отец.
– Что ты-то понял во всём этом?
– Я про моцион, - объяснил Ю.
– Про гимнастику. А в этом деле я кое-что смыслю. Вот, возьмём в пример Леонида Мешкова, пловца, чемпиона мира. У него обе руки были разнесены миной вдребезги. Однако, настойчивыми упражнениями ему удалось вернуть себе не только подвижность рук, но и спортивную форму. Упорство и ещё раз упорство. Леониду Мешкову и твоя нога не была бы препятствием для гимнастики, и в итоге - он не носил бы протез. Возьмём иной пример, Наташа Защипина в фильме "Жила-была девочка"...