Чтение онлайн

Когда кабинка остановилась, Фредди с трудом развернулся – и обнаружил на задней стенке едва заметное углубление, как раз чтобы поддеть кончиком указательного пальца, приподнять фанерную стенку на пару сантиметров и сдвинуть внутрь.

Фредди сдвинул фанеру в сторону и снова уперся в деревянную стенку, которую тоже удалось открыть по схожему принципу.

За ней располагался шкаф в комнате Лени.

За другой такой же стенкой находился шкаф в комнате Вивьен, в котором Фредди прятался от полиции.

По спине Фредди пробежал холодок.

Не успел он вернуть на свои места фанерные стенки, как послышался шум, и кабинка

внезапно пришла в движение.

Фредди поехал вниз.

У него чуть не остановилось сердце. Его охватила паника. Он вдруг ощутил себя запертым в кабинке, как в гробу. Он жал на все подряд кнопки, но кабинка продолжала движение.

Поскольку возможности сбежать не было, Фредди приготовился драться. Кто еще, кроме убийцы, мог вызвать кабинку? Возможно, у него был шанс застать мерзавца врасплох…

Едва кабинка остановилась, Фредди выскочил из нее с диким воплем.

Что-то с силой врезалось ему в лицо и сломало нос.

Кровь брызнула на пол.

Пред глазами вспыхнули искры.

– Лени… Лени, проснись!

Голос как будто пробивался к ней сквозь вату. Наверное, она спала?

Казалось, мама сидела возле ее кровати и трясла за плечо. Лени открыла глаза и встретила взгляд мамы, тревожный, как и всегда, однако на этот раз в нем было что-то еще, странное просветление. Серые глаза в обрамлении многочисленных морщин, возникших вовсе не от смеха. Выражение безучастной тоски, какую можно наблюдать у наркоманов или алкоголиков.

– Лени… милая, просыпайся. – Мамины пальцы коснулись ее щеки. – Мне нужна твоя помощь. С папой.

Лени с трудом стряхнула с себя сон.

– А что с папой?

– Не знаю…

В голосе сквозила тревога. Лени приподнялась в кровати, провела руками по волосам и попыталась проснуться.

– Мама, что случилось?

– Он не шевелится.

Лени давно ждала чего-то подобного. Папе было уже под семьдесят, и его алкогольная зависимость лишь усугублялась. Возраст, букет заболеваний, депрессия и лекарства давали себя знать. Теперь он проводил значительную часть времени в своем любимом кресле перед телевизором, но оставался агрессивным, как и прежде. Хоть папа и перестал бить маму, но если не получал достаточно выпивки, донимал и терроризировал ее словами. Из-за учебы Лени бывала дома только по выходным, и даже этого хватало, чтобы всякий раз сводить ее с ума. Разве можно так относиться к человеку, на котором женился по любви?

А мама?

Просто терпела.

Она жаловалась едва ли не каждый день по телефону, говорила, что уйдет из дома и от папы, но дальше слов дело не двигалось. Лени знала причину. Маму в первую очередь заботило, что сказали бы люди в Зандхаузене. Это пугало ее больше в сравнении с тем, что делал с ней папа или мог сделать. Мама прожила с ним пятьдесят лет и привыкла, и хоть его поведение было невыносимо, это давно стало рутиной.

– Где он?

– На кухне. На полу.

– Он…

Мама пожала плечами. В этот момент она казалась беспомощной, как ребенок.

Лени спустила ноги с кровати. От пола тянуло холодом. В этом старом, продуваемом сквозняками доме тепло не задерживалось, а поскольку приходилось экономить на отоплении, за ночь он остывал. Папа уже не колол дрова, как раньше.

– Я посмотрю, – сказала Лени и накинула на себя шерстяную кофту.

Мама продолжала сидеть на кровати,

уставясь пустым взглядом в окно.

– Ты не пойдешь?

Она взглянула на Лени, улыбнулась и помотала головой, после чего сплела пальцы и снова устремила взгляд к пейзажам, среди которых прошла вся ее жизнь. За исключением тех нескольких недель, когда им пришлось сбежать от папы… Но это было совсем недолго, вскоре чувство долга заставило маму вернуться.

Лени пошла на кухню одна. Там стоял жуткий холод.

Папа лежал лицом вниз между обеденным столом и кухонными шкафами. На нем были только шорты и майка. Бескровная, бледно-серая кожа испещрена синими венами. Казалось, его обрюзгшее старое тело прилипло к кафельному полу. Правая рука была вытянута над головой в отчаянной попытке добраться до бутылки, закатившейся под стол. Не было необходимости даже наклоняться и проверять пульс. Лени и так видела, что папа мертв.

«Наверное, он упал, – подумала Лени. – А потом у него не хватило сил, чтобы подняться». Так происходило довольно часто, и всякий раз мама поднимала его и вела до кровати. Но не в этот раз. Не в эту промозглую зимнюю ночь, когда температура пола не превышала десяти градусов…

– …Лени… просыпайся… слышишь меня… прошу тебя, очнись!

Слова все отчетливей пробивались сквозь вату.

На этот раз Лени действительно открыла глаза.

Над ней нависал массивный каменный свод. Почему-то сразу стало понятно, что произошло нечто ужасное. Лени подскочила и попыталась подняться, но голова так закружилась, что ей пришлось снова улечься.

– Лени, ну наконец-то… Господи, ты в порядке… я так рада!

Потребовалось еще мгновение, чтобы узнать голос.

– Вивьен?

Лени поняла, что лежит в спальном мешке, застегнутом до самого верха. Она немного расстегнула молнию, чтобы высвободить руки, и сразу ощутила холод. На ней не было одежды. Лени с трудом села и огляделась.

Это была клетка. Вивьен находилась в такой же, но по другую сторону коридора. Закутанная в спальный мешок, она стояла у решетки и смотрела на Лени. По ее щекам текли слезы.

– Я так рада, что ты в порядке! – проговорила Вивьен и всхлипнула.

– Где мы?

– Не знаю. Наверное, под виллой на Айленау.

– Но как…

Лени попыталась вспомнить. Что же произошло этой ночью? Она уснула, ей снились кошмары, слышались странные звуки, и казалось, будто дверная ручка поворачивалась, потому что отец пытался попасть в комнату. Но дверь была закрыта, в том числе на цепочку, и никто не мог войти к ней.

– И этого я не знаю, – сказала Вивьен. – Я легла и сразу уснула, а проснулась уже здесь. Наверное, меня усыпили.

– Но… кто? Тен Дамме? Это он нас похитил?

Вивьен не успела ответить – раздался громкий скрежет. Звук доносился из черного отверстия в стене справа от клетки. Стены задрожали.

– Ох, черт… она идет, – проговорила Вивьен.

– Кто?

– Катрин… настоящая стерва. Им нужно избавиться от нас, и поскорее, так она сказала. Думаю, полиция у них на хвосте… Эти двое хотят нас убить. Лени… мы должны что-то сделать, иначе нам не жить! – В голосе Вивьен сквозила паника.

Лени поднялась и встала в спальном мешке у решетки. Взялась руками за холодные прутья, посмотрела в черное отверстие.

Там, внутри, что-то шевелилось.

– Лени… неважно, что они скажут, им нельзя верить. Слышишь? Не верь ни единому слову.