Дом девушек
Шрифт:
Лени решила, что после разговора с Кернером пошла в противоположном направлении, и поэтому просто развернулась. Рано или поздно она выйдет к каналу и все будет в порядке.
Прохожих попадалось все меньше, а вскоре люди и вовсе исчезли. Здесь тоже горели уличные фонари, но свет их был тусклым, и черные прогалины между ними наводили на Лени страх. Настороженная и напряженная, она шагала дальше. Когда стало нарастать отчаяние, Лени как будто стала узнавать окружение. Вот это примечательное здание она уже видела прежде, хоть и не могла припомнить, когда именно.
Только когда она встала прямо перед ним, ей удалось
Когда впереди показалась вилла, где располагалось издательство, облегчению Лени не было предела. Она прибавила шагу и, когда дошла до него, совсем запыхалась.
В окне на втором этаже еще горел свет.
Лени присмотрелась и по движению теней на стенах поняла, что в комнате находились два человека. По всей вероятности, это был кабинет Зеекампа, хотя с полной уверенностью Лени сказать не могла. Впрочем, какое ей дело, до какого времени работал ее шеф?
Лени двинулась было дальше, но в эту секунду кто-то подошел к окну.
Их взгляды пересеклись, а возможно, и нет – все-таки Лени стояла в темноте и едва ли была различима из освещенного помещения. И все же она поспешила отойти и укрылась за кустарником.
Лени узнала женщину у окна.
Это была та актриса, с которой тен Дамме познакомил ее на приеме. Как уж там ее звали?..
– Эллен Лион, – сказала Ребекка и показала на широкий плоский экран на стене в ее гостиной. – Исполнительница главной роли и звезда сериала «Кого мы любим».
– Никогда не слышал, – признался Йенс, разглядывая женщину на экране.
Высокая и красивая, одета со вкусом. Йенс не мог оценить, хорошая ли она актриса. Он узнал о ней всего две секунды назад, и звук трансляции был выключен.
– Неудивительно, – Ребекка усмехнулась. Она лежала на диване, укрытая пледом. – Все-таки вечерняя программа создана для людей с высокой потребностью в романтике.
– И я, по-твоему, не вхожу в эту категорию?
– Нет, не входишь.
Мгновение они смотрели друг на друга, и Йенс вдруг почувствовал странную тяжесть в желудке, как при расстройстве пищеварения. Наверное, все дело в китайской еде, которую он купил по дороге к Ребекке. Две пустые коробки стояли на журнальном столике. Оба они были голодны и набросились на еду, как дикие звери.
– А теперь внимание! – Ребекка вновь повернулась к телевизору. – Собственно, вот почему я тебе позвонила.
Йенс сосредоточился на сцене – по крайней мере, попытался, потому что усталость давала о себе знать. День сам по себе выдался суматошный, потом были два допроса подряд, и последствия пробежки до сих пор отдавались в мышцах. Поэтому когда позвонила Ребекка, Йенс ответил без особого воодушевления, но раздражение длилось недолго. «Кажется, я напала на след», – взволнованно сообщила она, но ничего больше не сказала. И даже во время еды упорно хранила молчание. Должно быть, ей доставляло удовольствие осознание, что она, простая сотрудница в приемной, оказалась на шаг впереди инспектора.
– Что я должен увидеть? – спросил Йенс.
На экране восемь человек сидели за накрытым столом, ели и явно были веселы.
–
Сейчас позвонят в дверь; Эллен Лион, хозяйка дома, откроет. Обрати внимание на гостя.Йенс продолжал внимательно смотреть. И не поверил своим глазам.
– Тен Дамме! – воскликнул он. – Он тоже актер?
Ребекка помотала головой.
– Не совсем. В этих малобюджетных сериалах актерам-любителям часто достаются эпизодические роли. Наверное, и здесь так же. Тен Дамме появляется в этой и следующей серии, по две минуты в каждой, и всё.
– Когда это снято?
– Уже с год как.
– И как же ты умудрилась вспомнить?
Ребекка кивнула на экран:
– Ты взгляни на него. Такого ни одна женщина не забудет.
– Ну да, о вкусах не спорят…
– Ты что, ревнуешь?
Йенс обжег ее взглядом:
– Вот еще.
Улыбка Ребекки была теплой и нежной, а блеск в глазах почти невыносим.
– Если честно, я смотрю его с самого начала, то есть уже лет десять, – сказала она. – Фанатка с первой серии. И сегодня, когда в управлении мне попалась на глаза запись по Хендрику тен Дамме, имя показалось мне знакомым. А когда я его увидела, сразу вспомнила.
– Ладно. – Йенс откинулся на спинку. – Но как нам это поможет?
– Подумай, большой мальчик.
Комиссар напряг мозги, хоть это было непросто. Ребекка продолжала смотреть на него этим вызывающим колики взглядом. А в голове эхом звучало ее обращение «большой мальчик». Поэтому потребовалось время, чтобы сообразить.
– Пистолет, из которого застрелили Оливера Кината! – почти выкрикнул Йенс.
Ребекка кивнула.
– Как я уже говорила, он пропал во время съемок фильма. Тогда пистолет был непригоден для стрельбы, но мы оба знаем, как просто его можно переделать.
Усталость как рукой сняло. Йенс вскочил и принялся расхаживать между диваном и телевизором.
– Только не говори, что пистолет пропал при съемках этого сериала.
– К сожалению, в нашей системе нет такой информации. Нам ничего не остается, кроме как дождаться утра и позвонить в студию.
– Черт! Мне не хватит терпения… Если пистолет пропал в то время, когда тен Дамме был на площадке, ордер на арест, считай, у меня на руках. – Йенс ударил кулаком по ладони. – Мы его взяли! Ты взяла.
В порыве чувств он склонился над Ребеккой, обхватил ладонями ее лицо и поцеловал в макушку.
– Ты просто гений!
– Поверить не могу, настоящий комплимент… Ты же помнишь, что я обещала тебе на такой случай?
– Я не женюсь в третий раз!
– Но ты можешь хотя бы поцеловать меня, как целуют женщину, а не как свою бабушку… – Ребекка потянулась к нему.
Как джентльмен старой закалки, Йенс не мог отказать женщине в просьбе. В тот момент, когда их губы соприкоснулись, у него зазвонил мобильный.
Йенсу было по-настоящему трудно оторваться от Ребекки и ответить на звонок.
– Здравствуйте, это Лени Фонтане, – произнес взволнованный голос.
Завтра утром она уедет из города. Лени приняла это решение, пока шла обратно. Незачем ждать, пока выяснится, что стало с Вивьен, стоят ли за этим тен Дамме или Зеекамп, или тот и другой разом. Это ее не касалось, и она ничем не могла помочь. К тому же утром Лени должна освободить комнату, а денег на отель у нее не было.