Чтение онлайн

Он решил изучить этот вопрос по возвращении.

Несмотря на труп между ногами, ночная прогулка доставляла ему удовольствие. Конечно, утром скажется недосып, однако оно того стоило. Это ощущение уединенности посреди большого города было ему на пользу. Он все чаще подмечал, как ненавистен ему город со всеми его обитателями, и все меньше хотелось иметь дело с людьми. Он вынужден был признать, что боится их. Они докучали ему, вселяли в него неуверенность, отнимали его жизненное пространство и душевные силы.

Город отравлял ему жизнь.

Вместе с тем сбежать он не

мог. Разве что на короткое время.

Он добрался до Визендамм. Это был критический момент, поскольку даже в ночное время по мосту двигался транспорт, а у самого берега располагалось отделение полиции № 33. Оттуда канал был виден как на ладони, а в каких-то из окон всегда горел свет.

Он проплыл вплотную к левому берегу, где располагалось здание полиции, и старался по возможности держаться под прикрытием низко нависающих ветвей. Он двигался очень медленно. Листья и ветки с шелестом скользили по его лицу, голове и по бортам байдарки. Сердце учащенно забилось, и волнение проявляло себя внутренним жаром.

По крайней мере, на мосту не было прохожих, а из проезжающих машин его не могли увидеть…

Когда мост остался позади, он вздохнул с облегчением. Теперь можно было не опасаться. Канал с обеих сторон обступала густая растительность, и путь его лежал вдоль особняков и садовых участков. Спокойно и неторопливо он миновал озеро Штадтпаркзее, проплыл под Зюдрингбрюке и наконец повернул в узкий Бармбекер-Штахканал. Кроны деревьев почти смыкались над каналом, образуя навес. Когда остался позади главный ремонтный цех Гамбургской транспортной компании, он причалил к левому берегу.

Пять минут просто сидел и озирался.

Недавний случай с бездомным заставил его задуматься. Эти бестолочи слоняются по городу в любое время. И хоть они по большей части пьяны, ничего не стоят как свидетели, а полиции избегают словно черт ладана, следовало соблюдать осторожность.

Чтобы скоротать ожидание, он раздумывал, стоит ли продолжать поиски бездомного. Казалось, это не имело смысла – никто его не знал, и если он до сих пор не обратился в полицию, то уже вряд ли это сделает… Впрочем, это может подождать. Решение зависит не только от него.

Удостоверившись, что поблизости никого нет, он выбрался из байдарки. Медленно и без лишнего шума погрузился в воду. Гидрокостюм защищал его от холода. Ухватившись за борт, он прижал байдарку к берегу и принялся раскачивать. Затем уперся руками в край и налег всем своим весом. Тело сползло к нему, и лодка накренилась. Он взялся за сетку – крепкие неопреновые перчатки это позволяли – и подтянул сверток к себе. Байдарка набрала воды, и тело перевалилось через борт.

Он сделал глубокий вдох и нырнул. Утяжеленное тело увлекло его на дно канала. Вода была слишком грязная, чтобы разглядеть хоть что-то даже при свете дня.

Тело ударилось о дно и замерло. Он пошарил вокруг. Береговые участки в большинстве своем укреплялись камнями, вот и здесь он нашел несколько расшатанных булыжников. Веса гантельных дисков хватило бы, чтобы удержать тело на дне, но, как гласит народная мудрость, «раз хорошо, а два лучше». Поэтому он дополнительно придавил тело камнями, которые

смог сдвинуть. При этом ему пришлось дважды выныривать, чтобы набрать воздух, прежде чем он покончил с этим делом.

Он не стал влезать в байдарку из воды. Вместо этого выбрался на берег, подтащил ее к себе и уже оттуда забрался внутрь.

Он решил проплыть обратно по каналу Гольдбек, причем не торопясь. Она дожидалась его дома и, наверное, снова пребывала в плохом настроении.

Когда Йенс подошел к невзрачному дому, входная дверь открылась и ему навстречу вышла женщина примерно тридцати лет с короткими светлыми волосами. За ней следовал мальчик лет четырех с пестрым рюкзаком на спине.

Поскольку накануне Йенс допоздна наводил справки, он сразу узнал женщину.

– Силке Зайдель? – спросил комиссар, постаравшись придать голосу приветливый тон.

Обычно ранним утром это давалось ему непросто, а сегодня – еще тяжелее. Красное вино не для него, Йенс это знал. Следовало остановить Ребекку, когда в ход пошла вторая бутылка. Но Ребекка то и дело подливала вино в бокалы; в итоге каждый выпил по бутылке, и это не могло пройти бесследно. Голова гудела, и казалось, была набита ватой. А если прибавить к этому боль в мышцах после пробежки, то день начинался вполне себе паршиво, и настроение можно было назвать скверным.

– Да? – отозвалась женщина, недоверчиво глянув на него, и придержала сына.

Йенс показал удостоверение и представился.

– У вас найдется несколько минут? – спросил он.

– Я отвожу ребенка в детский сад. К восьми он должен быть там.

Йенс взглянул на часы.

– Через десять минут.

– Да, детский сад здесь за углом.

– А потом у вас будет время?

– А в чем дело?

Прежде чем ответить, Йенс бросил взгляд на мальчика, и женщине этого оказалось достаточно.

– Да, я поняла, – произнесла она без всякого воодушевления. – Я вернусь через десять минут, и потом у меня будет примерно час перед работой.

– Хорошо, этого более чем достаточно.

– Ты настоящий полицейский? – спросил Леон Зайдель, во все глаза глядя на Йенса.

– Конечно. Меня еще называют Грязным Гарри.

Слишком запоздало Йенс понял, что мальчик четырех лет вряд ли видел этот фильм.

– Кто такой грязнымгари?

– Так, просто прозвище. А у тебя есть прозвище?

– Не. Меня зовут просто Леон. Это значит «лев».

– Ты и выглядишь как лев.

– Как это?

К такому вопросу Йенс не был готов, так что ему пришлось срочно выкручиваться.

– Ну… потому что у тебя светлые волосы, и я вижу, какой ты сильный.

– Когда я вырасту, тоже стану полицейским, – заявил Леон.

– Правда? И почему?

– Потому что они умнее злодеев и в конце всегда побеждают.

«Да уж, если б», – подумал Йенс, но был рад, что хотя бы в этой возрастной группе его профессия пользовалась уважением и признанием. Пройдет лет десять, и этот малец будет называть его легавым, показывать средний палец и бросаться в него камнями, подобранными с мостовой.