Дом девушек
Шрифт:
Это было незаконно, и Лени боялась. Идти против закона было не в ее привычке, но ничего другого в голову не пришло.
Решительный шаг – и вот рука уже на дверной ручке. Если дверь заперта, Лени выбросит эту идею из головы и займется собственными проблемами. Один раз она уже оконфузилась, когда вмешалась в дела Вивьен, и ей бы следовало хорошенько подумать. Но мысль, что с новой подругой могло что-то случиться, не давала ей покоя.
Лени повернула ручку. Дверь была не заперта.
Живот болезненно скрутило, но Лени собралась с духом, открыла дверь и прошмыгнула в комнату. Несколько пугающих секунд в
Лени огляделась.
Комната в точности походила на ее собственную. Габариты, отделка, мебель – все было одинаковым. Только окна выходили не на канал, а во двор, на небольшой садик.
Постель была застелена чистым бельем. Могло показаться, что Вивьен здесь никогда и не жила. Лени опустилась на колени и заглянула под кровать. Просвет между полом и кроватью был не слишком большим – во всяком случае, не настолько, чтобы кто-то смог там спрятаться. Не то чтобы Лени рассчитывала обнаружить там Вивьен, но, возможно, под кроватью что-нибудь завалялось…
Нет. Ничего.
Лени подняла одеяло и подушки, а затем и матрас.
Тоже ничего.
Впрочем, неудивительно, после того как горничная убрала здесь после Вивьен.
Лени поднялась и обвела взглядом комнату. В этот момент с улицы донесся шум. Перед домом остановилась машина. Через мгновение хлопнула дверца, и машина уехала.
Лени подошла к встроенному шкафу и распахнула обе створки. Внутри зажглась маленькая лампа, осветив переднюю часть, но глубоко в недрах по-прежнему оставалось темно. Шкаф был встроен в нишу, и, вероятно, этим объяснялись чрезмерные габариты.
Внутри лежали четыре белых полотенца, и больше ничего.
Лени уже собралась закрыть шкаф, но тут грохнула входная дверь. В коридоре послышались шаги. Лени вспомнила, как пару минут назад хлопнула дверца машины, и до нее вдруг дошло, что это значило.
Дж. Дэвис!
Нужно было убираться отсюда, но теперь уж слишком поздно. Из страха попасться Лени запаниковала и забралась в шкаф.
В тот момент, когда она прикрыла за собой створки, распахнулась дверь в комнату. Лени услышала, как на пол поставили что-то тяжелое – должно быть, чемодан.
– Очуметь! – произнес женский голос.
Лени продвинулась в дальний угол шкафа и затаилась. Свет сюда не попадал, и если б новая квартирантка не стала присматриваться, то, возможно, и не заметила бы ее.
Первым делом Дж. Дэвис открыла окно.
– Привет, Гамбург, я люблю тебя! – пропе-ла она.
Голос звучал приятно. Лени даже подумала, не сдаться ли добровольно. Но для этого ей не хватало мужества.
Шаги по комнате, зашумела вода в кране, затем что-то хлопнуло по матрасу, и вот Дж. Дэвис распахнула обе створки шкафа. Лени отвернула лицо и уставилась в пол. В щели между досками что-то сверкнуло.
Через несколько секунд створки снова закрылись, и снова стало темно.
Лени замерла и прислушалась. Судя по звукам, Дж. Дэвис разбирала чемодан. Правда, шкаф она больше не открывала.
Лени протянула руку к тому месту, где заметила блеск, и нашарила
между половицами что-то маленькое и продолговатое. С большим трудом ей удалось вытащить находку. Это был предмет в форме капли, холодный и гладкий на ощупь, с бороздками с обеих сторон.Хоть в темноте ничего не было видно, Лени догадалась, что у нее в руке.
Дж. Дэвис вдруг громко заговорила. В первый миг Лени подумала, что в комнате есть кто-то еще, но потом поняла, что девушка разговаривает по телефону с кем-то по имени Шон. Сначала она восторгалась городом, но потом сказала, что особняк, в котором она сняла комнату, слишком далеко от центра, и спросила, можно ли ей переночевать у него. Судя по ее возгласу, Шон не возражал, и они договорились встретиться через час у ратуши. Наконец Дж. Дэвис сообщила, что собирается испытать здешний душ, и завершила разговор. Еще через пару минут хлопнула дверь, и в комнате воцарилась тишина.
Несколько мгновений Лени не двигалась с места. Что, если Дж. Дэвис что-нибудь забыла и вернется? И пока Лени ждала, внутри стены вдруг снова послышался знакомый шорох, который она слышала у себя в комнате. Наверное, особняк действительно облюбовали крысы. Лени с ужасом представила, как эти твари перебегают внутри стен, всего в паре сантиметров от кровати, на которой она спит…
Прошли две мучительные минуты, и Лени могла не сомневаться, что Дж. Дэвис в душе. Она приоткрыла одну створку, убедилась, что в комнате никого нет, и выбралась из шкафа.
На кровати стояла внушительных размеров сумка. Молния была расстегнута, одежда торчала наружу и валялась на кровати.
Лени подкралась к двери и выглянула в коридор. Убедившись, что и там никого, она выскользнула из комнаты.
Только запершись в своей комнате, девушка позволила себе расслабиться и, привалившись к двери, сползла на пол. Ватные ноги не держали ее.
Она раскрыла ладонь и взглянула на свою находку.
Это было именно то, о чем подумала Лени.
Одна из серебряных сережек Вивьен в виде индейского пера.
– Да ну к черту, это невозможно!
Ребекка ударила кулаком по столешнице, так что чашка звякнула о блюдце.
Она сидела в кухне-гостиной. Стол устилали замаранные листы бумаги. Вокруг, на полу и на столе, валялись с десяток скомканных листов. Красный фломастер, которым Ребекка зачеркивала ошибочные варианты, почти выдохся. Как и ее энтузиазм.
Корсаштрассе!
Это была не загадка, а всего лишь ошибка в коммуникации. В Гамбурге не существовало такой улицы, и таких созвучных названий, чтобы спутать в телефонном разговоре. Но, как в случае с загадкой, в основе ошибки всегда лежала истина, которую и можно было бы считать решением загадки.
Ребекка неплохо разгадывала судоку, поэтому Йенс и поручил ей это задание. Он знал о ее любви к головоломкам и часто подтрунивал над ней по этому поводу. Как-то раз Ребекка уговорила его попробовать самому. Конечно, у него ничего не получилось. Йенс принадлежал к тому типу детективов, которым необходимо было что-то делать, чтобы продвинуться в расследовании. Сидеть за столом, абстрактно и аналитически мыслить было не для него. Когда он находился в движении, мозг тоже просыпался и работал на полную мощность.