Чтение онлайн

– Эй, Ранк, твоя мать брала в рот на 42-й улице! Тут Ранк повернулся и вцепился в Барковича. Раздались крики "Эй, хватит!" и "Брось это дерьмо!", но Ранк как будто не слышал. Он побежал за Барковичем, которому удалось вырваться, споткнулся и упал на асфальт, раскинув ноги. Он получил третье предупреждение.

– Давай, балда!
– вопил Баркович.
– Шевели жопой!

Ранк попытался встать и упал назад.

Третьим, что случилось в одиннадцать, была смерть Ранка.

Сначала щелкнули затворы, и в повисшем молчании прозвучал голос Бейкера:

– Ну вот, Баркович.

Теперь ты убийца.

Грянул залп. Тело Ранка подпрыгнуло и безжизненно вытянулось на дороге.

– Он сам виноват!
– взвизгнул Баркович.
– Ты видел, он ударил меня!

Пункт восьмой!

Все молчали.

– Хрен вам! Вам всем!

– Вернись и спляши на нем, Баркович, - посоветовал Макфрис.
– Повесели нас. Тебе же хочется, я знаю.

– Твоя мамаша тоже брала в рот, меченый!
– хрипло прошипел Баркович.
– Не терпится увидеть, как твои мозги разлетятся по дороге, - спокойно сказал Макфрис. Он дотронулся до шрама и тер его, тер.
– С большим удовольствием погляжу на это, ублюдок.

Баркович бормотал еще что-то, но все отвернулись от него и продолжали идти, нагнув головы.

Они прошли уже 60 миль, а никакого моста так и не было. Гэррети начал думать, что его и нет, когда они перевалили небольшой холм и окунулись в озеро электрического света - фары нескольких грузовиков, сгрудившихся перед остатками деревянного моста.

– Как я люблю этот мост, - прошептал Олсон, закуривая одну из сигарет Макфриса.

Но когда они подошли ближе, Олсон выругался и отбросил сигарету прочь.

Часть моста уцелела, и люди из Эскадрона быстро восстанавливали остальное.

Времени не хватало, поэтому рядом с мостом они навели понтонную переправу из тяжелых армейских грузовиков, связанных проводом.

– Мост короля Людовика Святого, - мрачно заметил Абрахам.
– Может, если кто впереди топнет, он опять обвалится.

– Мало надежды, - сказал Пирсон.
– А, черт!

Трое идущих впереди ступили на мост и, не оглядываясь, перешли на другую сторону. Их ботинки гулко стучали по доскам. Солдаты спрыгнули с вездехода и пошли вперед вместе с участниками. Двое дорожных рабочих в комбинезонах и зеленых резиновых сапогах стояли у обочины и смотрели, как они идут. Один из них вдруг хлопнул товарища по плечу и сказал:

– Вот он, Гэррети.

– Давай, парень!
– крикнул другой.
– Я поставил на тебя десять баксов!

Двадцать к одному.

Гэррети помахал им и ступил на мост. Доски жалобно заскрипели под ногами, и он оказался на другой стороне. Скоро дорога сделала поворот, и свет грузовиков померк позади.

– А ДЛИННЫЙ ПУТЬ - когда-нибудь останавливали?
– спросил Гаркнесс.

– Не думаю, - ответил Гэррети.
– Что, материал для книги?

– Нет, - Гаркнесс выглядел уставшим.
– Просто так.

– Его останавливают каждый год, - сказал сзади Стеббинс.
– Но только раз.

Никто ничего не сказал.

Через полчаса к Гэррети подошел Макфрис и некоторое время шел молча.

Потом очень тихо спросил:

– Ты надеешься выиграть, Рэй? Гэррети долго думал.

– Нет, - сказал он наконец.

Осознание этого напугало его.

Он снова подумал о том, как получит пропуск, - нет, получит пулю. О последних секундах беспощадной ясности, о черных дулах карабинов, смотрящих в лицо. Ноги на миг окоченели. Кровь, казалось, застыла в жилах, обволакивая мозг, сердце, гениталии липкой красной коркой.

– А ты?

– Тоже нет, - ответил Макфрис.
– Я перестал в это верить где-то около девяти. Видишь ли, я, - он откашлялся, - мне трудно говорить об этом, но я не думал, что это будет так тяжело. Похоже, все они, - он махнул рукой в сторону идущих, - думали, что, когда станет невмоготу, в них прицелятся, крикнут "пах! пах!", - и все пойдут по домам. Понимаешь, о чем я? Гэррети вспомнил свой собственный шок, когда кровь и мозги Кэрли брызнули на дорогу.

– Да, - сказал он.
– Понимаю.

– Я сам не сразу в это вник, но теперь знаю. Это не гонки на выживание, как я сперва думал. Здесь победит не тот, кто сильнее - тогда у меня был бы шанс, - а тот, кто сможет идти, несмотря ни на что. Ни на кого.

Это не в ногах, а в мозгу.

Вдалеке закричал козодой.

– Были парни, которые продолжали идти вопреки всем законам физики. В прошлом году один шел с судорогой обеих ног, помнишь? Посмотри на Олсона - он вымотан до предела, но идет. Этот сучонок Баркович держится на ненависти, и она дает ему силы. А я так не могу. Я еще не устал, как следует, но устану, шрам резко выделялся на его осунувшемся лице.
– И я думаю... Когда я устану... Я просто сяду и останусь сидеть.

Гэррети промолчал, но ему было плохо. Очень плохо.

– Впрочем, Барковича я переживу, - добавил Макфрис.
– Клянусь Богом. Гэррети посмотрел на часы - было 11.30. Они прошли перекресток с дремлющей на нем полицейской машиной. Движение на дороге отсутствовало, и констебль, видимо, спокойно спал. Они миновали круг света от фар и снова окунулись в темноту.

– Мы можем убежать в лес, и они нас никогда не найдут, - задумчиво сказал Гэррети.

– Как же!
– хмыкнул Олсон.
– У них сверхчувствительное оборудование.

Они слышат все, что мы говорим, слышат удары наших сердец. И видят, как днем. Словно в подтверждение его слов кто-то впереди получил второе предупреждение.

Макфрис куда-то отошел. Темнота разъединила их, и в Гэррети зашевелился страх одиночества. В лесу кто-то пыхтел и трещал сучьями.

Гэррети внезапно понял, что путь ночью через мэнский лес - это вовсе не пикник для таких городских парней, как он. Где-то таинственно заухала сова.

С другой стороны завозилось что-то тяжелое, и кто-то нервно крикнул: "Что это?"

Наверху стайками проносились легкие весенние тучи, обещая дождь.

Гэррети поднял воротник, вслушиваясь в звук собственных шагов. Утром он их не слышал, они терялись в стуке еще девяноста девяти пар ног. Но теперь он отчетливо различал их особый звук и ритм, и то, как левый туфель чуть-чуть шаркал при каждом шаге. Ему казалось, что звук шагов звучит так же громко, как удары сердца. Биение жизни - и смерти.

Глаза его закрывались. Казалось, их энергия втягивается внутрь тела, в какую-то таинственную воронку.