Чудовища
Шрифт:
— Тебе нужно подкрепиться. Подкрепишься — и все мысли сразу уйдут, — слабо улыбнулся брат. Он потянулся к холодильнику, находившемуся за спиной, и достал из него бутылку с красной жидкостью. Он наполнил стакан, стоявший на столе, и пододвинул его к Киму. — Вот, давай. Выпей.
— Я не хочу, спасибо.
Это было ложью. Запах был такой сладкий, такой приятный, что в глазах темнело. Ким ни разу еще не пил крови. Ни разу с того момента, как его сделали проклятым вампиром. Тело его просило, просило отчаянно. Практически умоляло хотя бы капельку почувствовать на языке, но он держал себя в руках, не позволяя низкой потребности управлять его разумом. Он человек. Он все еще человек! Человек, а не чертов нелюдь!
— Ким, я же вижу,
— Я же сказал, не хочу, — процедил Ким.
— Врешь.
Парень смотрел на стакан словно завороженный. Кровь так привлекательно блестела. Издалека, наверно, можно было подумать, что это томатный сок. Может, просто представить, что это томатный сок?.. Нет! Нет, он ни за что не притронется к стакану! А если… а если это кровь кого-то из его одноклассников?..
— Мы с корешем в тот день здорово надрались и накурились, — вдруг начал рассказывать старший брат. — Не помню, про что мы начали, однако кореш в какой-то момент обмолвился, что все это фигня по сравнению с тем, что у него еще есть в запасе. Я тогда ни черта не понял с затуманенными мозгами, но все же потащился за ним. Кореш, к слову, быстро протрезвел, но я тогда не придал этому значения. А потом я ничего не помню. Очнулся уже на дороге. — Он щелкнул языком. — Я к чему это говорю, братец: выбора у меня особо не было. Кореш поставил меня перед фактом, что я теперь должен питаться кровью. Ну спасибо, что не сделал меня едой, что называется. Ты думаешь, что у тебя есть выбор, Ким. Но у тебя его нет. И не я тебя его лишил, а эта болезнь — или чем этот вампиризм является. Так что не дури, Ким, выпей. Сделай хотя бы глоток, если совсем противно.
Парень сглотнул набежавшую слюну, чувствуя аппетитный аромат, витающий в воздухе и перебивающий собой даже едкий запах сигарет. Потянул руку к стакану и… Внутри вдруг будто бы что-то взорвалось. В отвращении он смахнул стакан со стола; кровь расплескалась по скатерти, раздался звон разбившегося стекла. Ким вскочил со стула, бросил на ошарашенного брата угрюмый взгляд и выбежал с кухни.
23
Под обширным потолком горела богатая хрустальная люстра. Старинный граммофон стоял у окна, из большого рупора лилась мягкая мелодия. В зале звучали разговоры, они были спокойные, чуть громче мелодии. За длинным столом, ломившимся от всевозможных блюд, сидели люди: мужчины были одеты в серьезные смокинги, женщины — в красивые платья; все они окружали лысого и похожего на гнома мужчину, который сидел в центре. Над его плечом в окне алел кровавый закат. Гости взирали на него, как на какого-то мессию, чуть ли не с собачьим обожанием, и он этим откровенно наслаждался.
Подошло время. Данди Акер поднялся, возвысившись над всеми. Он подхватил наполненный бокал и заговорил вдохновенно:
— Дамы и господа, я так рад видеть всех вас здесь! Сегодняшний вечер особенный для нас. Это поворотный момент — величайший момент! — не побоюсь сказать. Момент, когда мы можем, наконец-то, оставить прошлые жизни позади и обратить наши взгляды в будущее. Светлое будущее для каждого из нас. Светлое будущее для нашей великой страны, Рекимии! — Он с улыбкой оглядел гостей, а затем продолжил: — Верно, пока это еще мечты. Но не идет к цели тот, кто не мечтает. У нас еще много работы впереди, но хорошее начало уже положено. Так поднимем же наши бокалы за это! За хороший старт!
Радостные гости стали чокаться друг с другом. Мэр не успокоился, пока не перечокался со всеми и только после этого, осушив свой бокал, сел обратно и приступил к трапезе. Блюда все как одно были безвкусные, словно сделанные из пенопласта; другое дело — различные вина, которые то и дело разливались по бокалам. Данди Акер смаковал: вот это неплохое, с интересной горчинкой — принадлежало особе в годах; вот это сладенькое — от девушки, которая, верно, сидела на фруктовой
диете; а это немного острое, сразу бьющее в голову — явно из того крепкого мускулистого мужчины…«Хорошие, хорошие», — хвалил вина один гость. «Этому вину не сравниться с обычным, — вторил ему другой. — Обычное — все равно, что виноградный сок!» Третий говорил: «Должен сказать, я в полном восторге!» Не отставал и четвертый: «Ба, да это просто прелесть, а не напиток!» Мэр слушал окружавшие его разговоры и не мог перестать улыбаться. Да и не то чтобы он хотел перестать, просто улыбка как будто приклеилась к его лицу.
Потом он говорил с гостями на самые разные темы. Говорил час, говорил два, говорил без устали, все так же вдохновенно и живо. Блюда на столе по большей части так и оставались нетронутыми. В какой-то момент разговор зашел о Рекимии, и мэр, ярый патриот, беззаветно влюбленный в свою страну, не мог не проявить себя:
— Это все неспроста, господа! — начал он. — Видите ли, я всегда верил, что наша нация особенная, что она отличается от прочих наций в лучшую сторону, в чем-то их превосходит. В чем именно я раньше не знал, я просто верил; продолжал верить даже тогда, когда мне казалось, что моя вера ошибочна, и сама реальность, сама история подталкивала меня к этому выводу. Однако сейчас я ясно вижу — это была проверка. И теперь я узрел новый путь, мой путь, наш общий путь, который приведет нашу страну к расцвету! — он взмахнул руками, словно дирижер, и на том закончил свою речь.
Речь пришлась всем по душе. Он видел это по одобрительным взглядам и кивкам. Эти люди были его единомышленниками. Его ближайшая вернейшая свита… Словно Сиги IV, чей портрет висит в его кабинете, он поведет Рекимию вперед! Но это потом, немного потом… пока он еще мэр обычного провинциального городка… нужно сохранять холодную голову.
К блюдам в следующий час так практически никто и не притронулся. Когда людям начали наскучивать разговоры, двери в зал вдруг открылись, привлекши всеобщее внимание, и показались слуги с тележками.
— О, а вот и десерт! — радостно воскликнул Данди Акер. — Наконец-то! Давайте же, подавайте скорее!
Когда слуги подали десерт и вышли из зала, разговоры затихли. Между гостями повисло какое-то неловкое и смятенное молчание, они неуверенно переглядывались. Похоже, для них это было слишком. Мэр, все с той же улыбкой на лице, посмотрел на свой десерт. В его тарелке находились аккуратно разрезанные на кусочки человеческие внутренности. Аромат был что надо!
— Дамы и господа, что за выражения застыли на ваших лицах? — обратился Данди Акер к гостям, кое-как оторвав взгляд от аппетитнейшего десерта. — Вас что-то не устраивает?
Тишина над столом. Только граммофон продолжал играть как ни в чем не бывало.
— Да… — протянул мэр, — я вижу сомнение в ваших глазах. Я вот что вам скажу: это все естественно. Это все часть природы. Сильный съедает слабого. А эти люди были слабы, они не могли больше давать нам кровь — и я подумал: «Не пропадать же добру!». Должен признаться, мне тоже было поначалу страшно. Но в то же время любопытно. Думайте об этом, как об еще одной ступеньке к нашему возвышению, а не поеданию себе подобных. Да что там говорить, поедание себе подобных в природе — обычное дело. Это просто мы, люди, привыкли, что это, де, плохо. Живем в комфорте, в цивилизации, нацепили на себя маски воспитанности, но сущность-то наша животная — она по-прежнему с нами, никуда не делась!
Гости смотрели на мэра, все еще не решаясь притронуться к десерту. Тогда он поднялся из-за стола, окинул присутствующих серьезным взглядом и вновь говорил:
— Знаете, что я хочу сказать? К черту! — и он смахнул со стола часть блюд; тарелки и ошметки еды полетели на пол. Кому-то могло показаться, что он вышел из себя, но это было не так, он был абсолютно спокоен. — К черт всё! — громче выкрикнул мэр, и смахнул еду у соседа, заляпав ему дорогой костюм. — Ну же, помогите мне! Чего вы сидите и смотрите?