Чтение онлайн

— То есть вы мне, типа… доверились?

Эрик промолчал, его лицо в очередной раз осталось пустым на эмоции, будто неисписанный лист бумаги.

— Ну ладно… — сказал Жан.

— Я бы не спешил трубить всем о том, что я тебе рассказал.

— Понимаю… Мы просто пошушукались о своем как два параноика, — натянуто улыбнулся Жан. — В любом случае я не собирался никому говорить. Мне самому еще надо все обдумать.

— Я позвоню тебе, если узнаю что-то еще, — пообещал Эрик.

— А может… вам, ну, нужна помощь? — неуверенно спросил Жан.

— Нет, в свои дела я тебя втягивать не собираюсь.

—

Вы уже втянули.

— Еще нет. Иди домой. Или тебя проводить, может?

— Нет, сам дойду, — поднялся Жан со стула. — Хотя будет немного страшновато после вашего рассказа.

Легкий свист, с которым металлическая бита разрезала воздух, радовал слух. Феликс занимался, наверно, уже час. Руки его устали, он вспотел и часто дышал, однако останавливаться пока не собирался. Он так и приказал себе мысленно: пока не будет валиться с ног — или в данном случае пока не отвалятся руки — он не перестанет тренировать удар. И на самом деле он уже чувствовал: еще пара-тройка взмахов — и мышцы заклинит.

На улице стоял зной. Лето дало о себе знать в первый же день июня, обрушив на городок жгучие лучи тепла. Впрочем, день был знаменательный не только поэтому: еще сегодня наконец-то начались каникулы, но что самое главное — полиция накануне поймала убийцу, о чем сначала говорили слухи, а потом прямо написали в газете. А это значило лишь одно.

Полная свобода!

Никакого больше сидения в четырех стенах. Они с Алисой уже созвонились и договорились, что он придет завтра к ним с Кирой, и они пойдут куда-нибудь вместе. Может быть, в кафе, чтобы отпраздновать окончание учебного года. Нужно только выпросить денег у родителей… И уговорить Жана все-таки присоединиться.

Феликс сделал последний взмах, и его руки безвольно обвисли как вареные макаронины. Он осел на газончик и стал переводить дыхание, глядя на улицу и редких прохожих. Жизнь текла своим чередом, как будто в школе ничего и не произошло и по городу не разгуливал маньяк. Все кончилось, и кончилось хорошо, и Феликс с радостью забудет эти дни как страшный сон. А еще он извлек урок: бойся своих желаний. Лучше уж пусть ничего не происходит, пусть жизнь будет унылая и серая, но зато тихая и мирная.

Он поглядел на биту, провел пальцами по надписи, которую накалякал фломастерами и которая отдаленно напоминала граффити. Надпись была простая и гласила она: «Дзынь!» — прямо как в комиксах, ему это показалось весьма остроумным. Папа не был против подобных художеств, в конце концов, он этой битой не пользовался лет, наверно, двадцать, и она просто пылилась в чулане. Он даже обрадовался, когда Феликс нашел ей дело. Хотя надобность в самозащите отпала, парня так захватила эта идея, что в ближайшее время он расставаться с битой не собирался. Плевать, что он не умеет играть в бейсбол. Серьезно, можно подумать, биты покупают, чтобы играть в бейсбол…

Как раз когда он думал пойти в дом, чтобы принять душ, на крыльцо вышел отец. Отец сразу обратил внимание на сидящего Феликса.

— Уже закончил? — спросил он, спустившись к нему.

— Ага, — отозвался Феликс. — Руки уже не шевелятся.

— Это хорошо, — одобрил отец. — Значит, удары будут тоже хорошие. —

Он встал рядом с сыном и проговорил, щурясь от солнца: — Да уж, вот тебе и лето… Первый день, а жарит-то как.

Феликс поджал под себя скрещенные ноги и положил на них биту.

— Ты ведь когда-то играл в бейсбол? — приподнял он взгляд на отца. Вопрос был риторический.

— Не просто играл, а болел им. Примерно в твоем возрасте. Даже было дело, что ездил на соревнования в столицу. Заняли мы, правда, третье с конца место из двадцати. А потом школа закончилась, началась взрослая жизнь, было уже не до бейсбола, и в итоге я как-то переболел этим. Но биту мне жалко было выбрасывать. Почти как первая моя любовь. А ты с чего вдруг проявил к бейсболу интерес? Ты же вообще у нас спортом не интересуешься.

— Да так, — пожал плечами Феликс, естественно, не став называть реальную причину. — Когда сидишь дома, и тебе нечего делать, начинаешь думать, как убить время. Поэтому я и взял биту, но потом мне вдруг зашло. Не знаю, насколько меня хватит, но… пока что мне это интересно, даже не играть, а просто ею махать. — Чтобы играть, он не знал даже элементарных правил. — А что это за игра — бейсбол? В чем ее смысл?

— Смысл в том, чтобы обыграть соперника, как и в любом спорте, — улыбнулся отец. — А если серьезно, то нужно разбить как можно больше ракушек за отведенное время. Здесь надо не только хорошо владеть битой, но и быстро реагировать, а также просчитывать траекторию. Мастера изворачиваются так, что сбивают по несколько летящих ракушек одним замахом. Иногда это даже походит на какой-то танец. Странный, дерганный, но танец.

— А ракушки откуда летят? Их бросают, что ли?

— Это игра три на три. Двое подающих соперника стоят по бокам поля и в две руки подбрасывают высоко вверх ракушки. Потом вы меняетесь, и уже бьющий соперника ломает ракушки твоих подающих. В этой игре многое зависит от умения приспосабливаться к ситуации. — У отца загорелись глаза: — Я бы мог посвятить тебя в техники бьющих и подающих, если хочешь. Ты не представляешь, сколько всего люди успели придумать.

— Не, не сейчас. Слишком много за раз. А почему игра бейсболом называется?

— Потому что слово «бейсбол» с мертвого языка переводится как «коралл» или «раковина». Это вообще-то древний хоть и ныне несправедливо позабытый в мире вид спорта. За пределами нашей страны он не особо популярен. В остальном мире людям куда интереснее пинать или кидать мячи.

— Я со своей реакцией точно бы пролетел мимо, — представил Феликс, подумав. — Вернее, ракушки бы пролетели мимо меня.

— Это дело поправимое. Ни у кого не получается с ходу бить ракушки как виртуоз. Ну, не считая очень редких исключений.

Феликс утер пот со лба и, опираясь на биту, поднялся на ноги.

— Пойду-ка я сполоснусь, — сказал он.

— Дай-ка биту, — вытянул руку отец, — хоть вспомню, как держать ее в руках.

— Конечно, — протянул ее Феликс и пошел в дом.

Спустя десять минут, чистый, посвежевший и переодевшийся, он позвонил подруге, желая узнать, удалось ли ей уговорить Жана, или ему самому нужно это сделать. Выяснилось, что нет, не удалось, и Жан вообще показался Алисе каким-то угрюмым и наговорил всяких небылиц.