Басни
Шрифт:
Пропала у него давиться тут охота,
И с деньгами бедняжка мой
Без памяти бежал домой.
Лишь он отсюда удалился,
Хозяин золота явился:
Он всякий день свою казну ревизовал;
Увидя ж в кладовой большое разрушенье
И всех своих родных червонцев похищенье,
Всплеснул руками и упал,
Лежал минуты две, не говоря ни слова,
Потом, как бешеный, вскочил,
И петлею себя с досады удавил.
А петля, к счастию, была уже готова...
И это выгода большая
Что он веревки не купил!
Вот так-то иногда не знаешь,
Где что найдешь, где потеряешь;
Но впрочем верно то: скупой как ни живет,
Спокойно не умрет.
Измайлов.
Заимствована из эпиграмм знаменитого римского поэта VI в. по Р. Х Авзония (Decimus Magnus) (309-392). Басня переведена на русский язык, кроме Измайлова, Сумароковым ("Скупой").
186. Мартышка и Кот
(Le Singe et le Chat)
Каштаны жарились в печи на угольках;
Мартышка на полу перед огнём сидела
И пристально на них глядела,
А Кот лежал у ней в ногах.
– Что, Васька,-говорит Мартышка.
Достань каштана два, так будешь молодец!
– Да, лапу обожги! нет, я ведь не глупец!
– Э! неженка какой! трусишка!
Трус! трус!- Вскочил мой Кот, в дугу себя
согнул,
На лапки задние у печки приподнялся,
Переднюю к каштану протянул,
Ожегся и назад подался;
За дело принялся опять:
То лапку к уголькам протянет,
То прочь ее, а там другою трогать станет,
И вытащил он так уже каштанов пять.
Каштаны Васька вынимает,
Мартышка же их подбирает,
Облупит, да и прямо в рот.
Вдруг, на беду, слуга идёт.
Плутовка наутек, а Кот не догадался:
Работою все занимался.
Слуга на цыпочках к мошеннику подкрался,
Да за уши схватил и ну его таскать.
Кот бедный от побой, как мертвый, протянулся,
Насилу через час очнулся,
И полно с той поры без пользы воровать.
Мартышка вот умна: не обожглась, не бита,
И сыта;
Мартышка и Кот
А Васька глуп, так с ним случилася напасть...
То ль дело для себя украсть!..
Измайлов.
Из "Апологии Федра" Ренье (Regnerus) (прим. к б. 183).
– Басня Лафонтена дала сюжет для двух комедий: "Bertrand et Raton", Скриба, и "Le marron du feu", Альфреда де Мюссе. На русский язык, кроме Измайлова, басню переводил Сумароков ("Мартышка и Кошка"); указывали также на сходство ее, хотя и отдаленно, с басней Крылова: "Два мальчика".
187. Коршун и Соловей
(Le Milan et le Rossignol)
Однажды Коршун, вор известный,
Всех петухов и кур в селе перепугал.
Но ребятишек крик разбойника угнал
В дубраву. Как назло, там Соловей чудесный
В объятья хищнику попал.
Глашатай вешних дней просил себе пощады:
"Что толку съесть того, в ком лишь
одни рулады?Прослушай песенку мою,
Освободи меня скорее!
Тебе спою я о Терее
И о любви его спою..."
– А кто такой Терей? Знать, лакомое блюдо
Для нас, для коршунов?..
– О нет! то прежде был
Влюбленный царь: отсюда
Песнь страстная моя. Его безумный пыл
Мне чувство сладкое внушил
И трепет страсти безрассудной;
Потешу я тебя такою песнью чудной,
Что в восхищенье ты придешь:
Всем любо пение мое и неги дрожь
В любовном гимне...
Тут Коршун перебил:-Хорош!
Недурно сказано! Я голоден, а ты мне
Свой голосок суешь...
– Знай, я беседую нередко и с царями.
– Ну, если попадешь к царю в объятья, пой,
Морочь его тогда своими чудесами;
А коршунам рулад не надо, милый мой:
Ведь у голодного-то брюха
Нет уха!
П. Порфиров.
Из сборника Абстемия (прим. к б. 24).
– Относительно царя Терея см. прим. к б. 57. На русский язык басня была переведена отдаленно Сумароковым ("Коршун и Соловей") и Жуковским ("Сокол и Филомела").
188. Пастух и его Стадо
(Le Berger et son Troupeau)
Что ж это? Неужель таков уже обычай,
Что волку каждый раз из стада моего
Хотя одна овца достанется добычей!
Что за глупцы от волка одного
Их больше тысячи - спасти мне не сумели
Бедняжечку Робэн! по городу она
За мною бегала. На звук моей свирели
Мне откликалася. Послушна и умна,
Она меня блеянием встречала
И издали меня от прочих отличала.
Ах, бедная Робэн!"
Оплакав так ее,
Речь к Стаду стал держать пастух Гильо.
Овец, баранов, всех, до маленьких ягнят,
Он умолял волкам не поддаваться:
Их больше тысячи! И, если захотят,
Они с волками могут потягаться!
Тут все клялись во имя общей чести
От страха не бежать и всем держаться вместе.
– Мы волка задушить сумеем, господин,
За то, что погубил он милую Робэн!
Сказали все.
– Клянемся головой!
Гильо поздравил их с решимостью такой.
Но только сумерки сгустились, вдруг смущенье:
Почудился всем волк. Кому и было лень,
Всяк бросился бежать в паническом смятеньи.
А это был не волк, а только тень.
Солдаты трусы -им сродни.
Как звери хищные, они
Готовы биться бы с врагами;
Но лишь опасность - и бaaoo
В смятеньи все. Напрасный труд
Их удержать примером иль словами.
А. Зарин.
Из сборника Абстемия.
– Имя Робэна взято Лафонтеном у Рабле. Купец у него говорит Панургу: "Вас зовут Робэн-баран. Посмотрите на этого барана, его тоже зовут, как и вас, Робэном".