Жемчуг
Шрифт:
Действительно хотят сражаться за свою страну? Или просто не понимают, куда их ведут?
Наверное, ответа не знали даже они сами.
Минуя рекрутов, Варг поравнялся с головой колонны и начал замедлять бег, шумно дыша.
– Зря ты так,- сэр Мэклахан с привычным неодобрением покачал головой, глядя на него. Старый рыцарь сидел на передке телеги, рядом с сонным возницей.- Пробежишься, разогреешься, вспотеешь - а потом ветерок дунет и всё, нет Варга Бьярнсона.
– Я из Нордвада, сэр, а у нас дуют ветра и похолоднее- заверил Варг, глубоко дыша.- И, как видите, всё ещё жив,
– Ну, у нас, обычных людей, уже полдень,- грубое лицо рыцаря улыбнулось.- Присаживайтесь, господин адепт,- он потеснился, приглашая Варга сесть рядом.
Варг предложением воспользовался.
– Видел рекрутов?- старик смотрел вперёд, на изгиб тракта. Ни на миг не прекратит выискивать врагов.
– Ну, уже два дня идём - успел насмотреться, носясь туда- обратно,- северянин утёр пот со лба.
– И как они тебе?
– Рекруты как рекруты,- пожал плечами Варг, насторожившись. Чего это Мэклахану от него понадобилось? Странные расспросы.
Хотя, может, просто старческое желание поболтать.
– У вас на севере тоже есть рекрутская повинность?
– Нет, у нас под копьё встают все, кто хочет. И кто может, если нужно каждое копьё.
– Оно всегда нужно, по моему опыту.
– Ну, когда отчаянно нужно каждое копьё,- исправился Варг.
– Понимаю,- кивнул старик, поднимая взгляд на серо- свинцовое небо.- Ты сам пошёл воевать? Или заставили?
– Сам,- кисло проговорил Варг, растирая замёрзшие руки.- Был ещё совсем мелким. Думал, война - это когда хорошие мы бьём плохих других. И всё. Кровь льётся с двух сторон, но всё благородно и едва ли не чинно.
– Ага,- фыркнул Мэклахан.- Чинно, как чаепитие двух ксилматийских лордов. Быстро разочаровался?
– После первого боя. Полег почти весь отряд. Пограничная стычка - у нас обычно только такие и происходят,- Варг нахмурился. Он не хотел бы вспоминать об этом. Но старик спросил. А уходить от ответа было бы некрасиво. Тем более, он уже начал говорить.- Нас было двадцать человек. Половина - молодняк, половина - опытные бойцы. Выжил я и ещё трое ветеранов. Все трое диву давались, как это я вышел без царапины из этого всего. А я стоял на четвереньках и блевал на трупы товарищей.
– Знакомое чувство,- келморец горько усмехнулся.- Я в первом бою был на подхвате у сэра Колленвалса. Ещё оруженосцем был тогда. Тоже приграничная стычка, с ксилматийцами. Эти паскудники ошивались у границы два дня подряд в полном вооружении - и Колленвалс решил их отвадить. В итоге отвадили его. А мне осталось командовать десятком недоделанных пехотинцев. Помню, рубил направо- налево, орал что-то, командовал - а когда всё закончилось, просто упал на колени и заплакал,- Мэклахан покачал головой.- А эти придурки радуются.
– Хотят послужить стране,- предположил Варг. Он этого не понимал, но, кажется, в Келморе каждый хотел послужить стране.
– А по- моему, просто идиоты,- старик удручённо покачал головой.- Служить стране можно как угодно. Но рваться умереть - или, того хуже, убивать за страну... Не хорошо это. К тому же, мне кажется...- он замолчал, напрягся.- Показалось... Кажется мне, что идут они сражаться не за страну, а против Ксилматии.
–
А это не одно и то же?- Варг искренне не понимал, к чему старый рыцарь всё это ему рассказывает. Но был не против разговора. Синголо о чём-то постоянно думал, Пёрышко постоянно читала - с ними не поговоришь. Вот он и ошивался повсюду, говоря со всеми. Больше никак в пути развлекаться не получалось.– Одно и тоже? Нет, конечно нет,- он тронул возницу за плечо.- Ну- ка возьми правее, а то тут колея неровная. Ага, вот так. У вас в Нордваде такого нету?
– Колеи?
– Желания убивать за свою страну.
– Страны у нас давным- давно нету. Последнего короля убили почти двести лет назад. С тех пор у нас роды да кланы. Иногда - княжества.
– Ну и что, неужто никто не хочет убивать за свои княжества, кланы и рода?
– У нас никто вообще не хочет убивать.
– Надо же. А я думал, разумные люди выродились. Наверное, хорошие у вас там люди, Варг.
– Посмотрите на меня и получите половину представления о том, какие там люди,- а может, и меньше половины. Дома все всегда говорили, что он слишком мягкий и чувствительный для жизни на Севере.
Может, потому отец и отправил его в Коллегию?
– Будто у нас люди хотя бы вполовину умные, как ты, так войны бы не было. Эти националисты...- рыцарь сплюнул под колёса повозки.- Всюду. Куда не пойдёшь - везде одно и то же. "Смерть ксилматийцам", "долой захватчиков", "Келмор выстоит!".
– Чем плохо давать отпор захватчику?
– Захватчику - ничем не плохо. А вот когда в городах громят лавки всех ксилматийцев - это плохо. Когда в суде оправдывают насилие над женщиной лишь потому, что она ксилматийка - это плохо. И вообще, всё это "долой захватчиков" выражается в слепой ненависти ко всему ксилматийскому. Ксилматийцы изобрели арбалет - а мы начали использовать его семьдесят лет спустя. Почему? Потому что он был, мать его, ксилматийским изобретением.
– Так что же, нам носить их на руках?- рядом с повозкой пристроился молодой, пышущий энергий мужчина с весёлыми глазами.
– Ты, Маклодни, не влезай в чужие разговоры, пока я тебя в ночную стражу не поставил,- посоветовал рыцарь, хмурясь.
– Нет, вы всё же не правы, сэр,- мужчина покачал головой, недовольны скривив губы.- Вон, даже наш друг- северянин не согласен с вами.
– Неужто?- старик бросил на Врага испытывающий взгляд. Варг обезоруживающе улыбнулся и кивнул подбородком на Маклодни.
– Хотелось бы послушать, что скажет и он, сэр.
– Ну, тогда ладно... Но, Маклодни, если будешь пороть чушь - ночная стража твоя, обещаю.
– Не буду, сэр,- пообещал мужчина, слегка подгоняя лошадь.- Вы говорите, что мы все ослепли с этой ненавистью. А как нам к ним относится? Они два столетия насильно держали нас в своей Белой Империи, не позволяя говорить на родном языке, запрещая петь наши песни и праздновать наши праздники. Потом они три столетия пытались захватить нас силой, словом и монетой. И каждый раз всё заканчивалось кровью. И всё это время они не считали нас даже людьми!
– Посмотрите на этого учёного, а,- рыцарь недовольно цокнул языком.- И кто ж тебе сказал, за кого они нас держат, а?