Завеса
Шрифт:
– Катька, ты что?
– возмущенно кричала Лариса.
– Кто обещал меня танцу живота научить?
– Да что ты там будешь делать-то, - проникновенно вторила ей Ириша.
– Там на улице плюс пятьдесят в тени, ты просто к асфальту приклеишься и засохнешь.
Джейк, краса и гордость нашей компании, загадочно и печально сверлил меня глазами, но не подходил. Он с Татьяной поссорился и теперь демонстративно, стараясь попадаться ей на глаза, дарил мне цветы, говорил комплименты, - в общем, вел себя противно, а от откровенного разговора увиливал. Вот плюс во всей ситуации: уеду из этой санта-барбары
Загадочный эльфийский залог я завернула в несколько слоев салфеток, положила в полиэтиленовый пакет и упихала на дно сумки. Не хотелось, пока в голове не сложится более-менее ясная картинка, объяснять жестами, что это за перстень и откуда он у меня взялся. Имею же право на день отсрочки? А кроме того, голос в глубине души подсказывал: чем меньше к этой штуке прикасаться, тем лучше нам всем будет. Волшебные вещи - как бомба, а разобрать, зачаровано кольцо или нет, я не могла.
Мы выехали из лагеря рано утром, когда небо еще переливалось желтым и алым. Протарахтели по грунтовке до раздолбанной дороги, по ней выехали на гладкое, резкое шоссе, и Таня нажала на газ.
Лес сменялся полями, те - снова перелесками, мы проносились сквозь поселки, сгоняя с пути более медленные и сонные машины; коллега включила музыку и молчала. Я держала сумку на коленях и думала, думала, думала...
Под конец в голове родился осмысленный план, но для него все же требовалось кого-то в историю посвятить.
– Тань, слушай, а ты помнишь магию слова?
– В смысле?
– Ну, теорию проклятий, заклятий, обетов, все такое?
Она пожала плечами и скрутила громкость проигрывателя. Гитары теперь перезванивались тихо, не мешая нам слышать друг друга.
– Смотря что нужно.
– Как обойти запрет что-либо сделать?
Татьяна бросила в мою сторону косой взгляд.
– Вообще-то этому целый семестр был посвящен. И есть целый пласт литературы. Смотря какой запрет, как и кем был наложен, в каких обстоятельствах... кое-где, помнится, даже время суток роль играет.
У меня опять пережало горло от желания все рассказать. Я досадливо его потерла и какое-то время рассматривала пейзаж за окном. Ух, заклятье...
– Если запрет - плата за дар от магической сущности?
– Это ты абстрактно спрашиваешь или для себя?
– проницательно спросила Таня. И тут же наступила расплата.
Воздуха вдруг перестало хватать. Я делала глубокий вдох - а казалось, что ничего не набираю. Меня охватила паника, и я, захрипев, вцепилась коллеге в руку. Она что-то воскликнула, машина вильнула вбок. Все тело колотило, руки занемели, кружилась голова - я схватила себя за горло, оттягивая кожу, будто это могло пустить кислород в легкие - и вдруг все закончилось также внезапно, как и началось.
Я обвисла на ремне, чувствуя, как по щекам начинают бежать слезы.
Мы стояли на обочине. Мигал аварийный значок. Татьяна смотрела на меня дикими глазами.
– Катя... Катя, твою мать! Это что сейчас было?! Что это было?
В бардачке нашлась бутылка с соком. Я сделала несколько больших глотков. Руки дрожали.
– Тань, к лешему... я думала, сдохну. Не спрашивай ни о чем.
Она достала из пачки сигарету и закурила. Сделав паузу, коллега обернулась
ко мне и резко заговорила:– Вот это - классический пример отката при нарушении запрета. Судя по тому, что приступ начался после моего вопроса, триггер завязан не на слова, а на смысл. Такие заклятия теоретически можно обходить in astutia, если самовнушением убедить себя, что не нарушаешь условия. Может сработать. А может - и нет.
Она сделала еще одну затяжку и выпустила дым на этот раз в салон. В горле снова запершило.
– Вообще такие вопросы лучше решать со специалистом. Вернемся в alma mater - иди на кафедру к Зиновскому.
– Таня выкинула окурок в окно и снова завела машину.
– Я не буду интересоваться, как тебя угораздило, но - подумай о том, чтобы прервать практику досрочно.
Мы выехали на трассу. Меня все еще потряхивало. Теперь мысль о том, чтобы пытаться кому-то что-то объяснить намеками, потеряла всякую привлекательность. Еще раз пережить такое? Ну уж нет, спасибо. Проклятые эльфы!
До самого города коллега хранила злое молчание. Увеличила громкость магнитолы настолько, что удары барабанов отзывались в груди. Грохоча, машина свернула с центрального проспекта на боковые улочки и затормозила перед неказистым входом в старое серое здание. На дверью висела потускневшая табличка: "Главная Городская Библиотека г.Нижний Хивик".
Татьяна сухо распрощалась, напоследок еще раз посоветовав ехать в столицу, не откладывая, я неловко поблагодарила, взяла сумку и вылезла из машины. В городе царило летнее пекло. Пахло раскаленной пылью, бензином, какими-то цветами из соседней цветочной лавки; прохожие, разодетые по городской моде, шли мимо, искоса меня оглядывая. Отражение в темном стекле машины объяснило, в чем дело: тушь потекла. И как я не заметила этого в боковом зеркале? И Таня тоже хороша, не сказала ничего.
Ее машина отъехала от тротуара. Я помахала вслед рукой и впервые обратила внимание, какой у нее номерной знак - "ХА 01-06 ЧС". Почему-то это показалась символичным: более нелепого и чрезвычайного первого июля в моей жизни еще не было.
Вздохнув, все еще чувствуя холодок от пережитого испуга, я начала подниматься по крыльцу. Попробуем обратиться за советом к книгам... они же не относятся к категории "живых душ", верно?
***
В библиотеке было прохладно. Приятно пахло книгами и деревом. Доброжелательная женщина быстро записала меня в картотеку и, поняв, что я собираюсь перелопатить целую кипу книг, журналов и монографий, разрешила на бланках заявок писать только шифры.
– Я сама их заполню потом, - сообщила она. Кажется, ей было довольно скучно.
Посетителей было мало. В читальном зале, кроме меня, сидела буквально пара человек; я выбрала удобное место в закутке, включила старую лампу в металлическом зеленом абажуре и открыла первую страницу тонкой тетрадки, лежащей на самом верху стопки.
На титульном листе значилось: "Сравнительная классификация устных запретов, основные характеристики проявлений и магические последствия. Осуществленный и неосуществленный запрет на примере случая спора между Илоной Балской и Радимиром Хворым".