Выбор
Шрифт:
– Нет, - прошептал Ратхар, в нерешительности остановившись у обуглившейся стены.
– Нет! Почему так? Кто, кто сотворил это?
Поселок был мертв, и уже давно. Но нигде, куда бы ни обращал он свой взгляд, юноша не видел останков его жителей, хотя бы хрупких, почерневших от пламени костей. Кругом царила пустота, и не было даже праха умерших - что там, погибших, - чтобы поклониться ему, испросив прощения за то, что он был так далеко, когда здесь требовалась его сила, нужен был его меч.
Боль сдавила сердце, и Ратхар опустился на колени, безнадежно испачкав штаны в жирном пепле, смешанном
– Что ты делаешь здесь, чужеземец, зачем тревожишь покой мертвых?
Ратхар мгновенно вскочил на ноги, словно подброшенный вверх тугой пружиной. Клинок сам собой очутился в его руке, уткнувшись в горло подкравшемуся так близко человеку. Перед юношей стоял невысокий пухлощекий мужчина, сверкавший огромной лысиной и топорщивший длинный усы. Он был одет просто, в домотканую рубаху, накинув поверх нее потертый кожух, и широкие штаны.
Незнакомец вздрогнул, увидев, как сверкнула сталь, и в страхе отшатнулся назад. Что-то знакомое увидел в его лице Ратхар, но и его пленник, подслеповато прищурившись, тоже неуверенно пробормотал:
– Ратхар? Ратхар, мальчик, неужели это ты?
Юноша нахмурился, пытаясь вспомнить, где он мог видеть этого мужика. Но тот, не дожидаясь, когда вспомнит нежданно вернувшийся сосед, сам напомнил ему.
– Ты разве не узнал меня?
– с некоторым огорчением произнес пленник, отодвигаясь еще на полшага назад.
– Я же Велен, мельник. Неужто не помнишь, как еще пацаном тайком пробирался на мою мельницу с друзьями, рассыпав там всю намолотую муку?
– Да, я помню, - кивнул юноша.
– Прости, если напугал тебя. Просто я подумал, что это враг подбирается сзади.
– Этот ты прости, что я так напугал тебя, - помотал головой мельник.
– Ты казался столь огорченным, столь погруженным в себя, что я не ожидал такой прыти. Ты изменился, Ратхар, стал настоящим мужчиной, воином!
– с некоторым восхищением произнес Велен.
– Скажи, Велен, что здесь случилось, - спросил юноша. Он уже бросил меч в ножны, только теперь поняв, насколько сильным было охватившее его напряжение.
– Что стало с Селькхиром, кто предал его огню? И где, ради всех Богов, все люди?
– Идем, Ратхар, - глухо бросил мельник, разворачиваясь и направляясь прочь из поселка.
– Я все покажу.
Они двинулись вон из мертвого села, и не сразу юноша понял, куда ведет его Велен. А когда понял, вновь сердце сковало льдом - направлялись они как раз к тому холму, на склонах которого с каждым годом появлялось все больше могильных камней. И теперь надгробий там стало много больше, чем в последний раз, когда Ратхар был на сельском погосте.
– Все они здесь, - устало вымолвил Велен, остановившись на краю кладбища.
– Все здесь лежат. Мы потом, когда враги ушли, всей округой их хоронили. Почитай, тогда я один и выжил.
– Мельник указал на шрам, пересекавший наискось лоб: - Вот, меч только шкуру поцарапал.
– И... мои
здесь?– дрожащим голосом прошептал Ратхар.
– Скажи, прошу!
– Все, - кивнул Велен.
– Там они, - он указал на дальнюю часть погоста.
– Все там, парень.
Не чувствуя ног, юноша подошел к грубо обтесанному камню, под которым нашел свой покой прах его отца. Несколько мгновений он стоял над могилой, а затем, не в силах сдерживаться, упал на колени, ткнувшись лицом в холодный бок надгробья, и громко, отчаянно зарыдав, даваясь и захлебываясь собственными слезами.
– Отец, - истошно кричал Ратхар, и голос его эхом пронесся над погостом.
– Отец, матушка, почему вы? Почему для меня? Я должен был остаться с вами, должен был встретить врагов. Простите меня, прошу, простите!
Он рыдал, и слезы градом катились по щекам, смешиваясь с грязью немытого тела. Сжимало горло, дрожь охватил все тело, и не скоро он успокоился, молча прижавшись к камню, обняв его, словно родную мать. Так он провел немало времени, но, наконец, встал, направившись к терпеливо ждавшему юношу Велену.
– Ты видел все, - хрипло произнес юноша.
– Скажи, кто это сделал? Откуда они пришли?
– Да, - кивнул Велен.
– Я видел. Они пришли с севера, всадники, воины. Ворвались в поселок, и просто принялись рубить всех без разбора. Они говорили, что служат королю Эйтору, что наш господин - предатель, но убивали простых крестьян.
Лишь теперь Ратхар взглянул на возвышавшийся вдалеке замок. Как и прежде, над донжоном висело знамя рыцаря Яриса, до боли врезавшийся в память стяг, по синеве которого рассыпались золотые звезды. А рядом - еще один флаг, с которого щерилась, грозя кривыми клыками, морда свирепого вепря. Вепря, обращенного к закату.
Всадники промчались по Селькхиру, сметая все на своем пути, будто лавина, - продолжал угрюмый Велен, смотревший в этот миг не на юношу, а куда-то в пустоту, точно там видел картины минувших дней.
– Они убивали всех, кого встречали на своем пути, рубили, расстреливали из арбалетов, просто топтали конями. Лишь немногие мужчины пытались сражаться, но все погибли. Женщины же и дети успели укрыться в домах, но пришельцы просто швыряли на крыши горящие факелы, и, если кто-то из селян выскакивал наружу, убивали. А те, кто остался, сгорели заживо, и их крики были слышны, наверное, за лигу отсюда.
Ратхар лишь сжимал кулаки, чувствуя, как ногти до крови впиваются в ладони. Он покинул дом, движимый жаждой мести, но он все же втайне мечтал вернуться. И вот от родного поселка остались лишь головешки, да несколько могильных плит на старом погосте, и некому было мстить, ибо убийцы пришли и ушли, исчезнув, точно призраки. Ратхар ощущал пустоту внутри себя - отныне у него не было ничего, только злость и ненависть к безликому врагу.
– Они просто забавлялись, убивая безоружных, - рассказывал меж тем мельник.
– Сам я чудом выжил - один из всадников ударил меня на полном скаку, но клинок прошел вскользь. Когда я очнулся, деревня уже полыхала, и в ней не оставалось живых. А потом пришельцы направились к замку, но Ярис, наш господин, уже был готов. Чужаков встретили стрелами, и они, покричав немного, погрозив, ушли прочь, двинувшись куда-то на юг.