Выбор
Шрифт:
– Пусть враги трепещут при одном только звуке твоего имени, - восклицал Ярис, поднимая очередной кубок, и остальные, те, кому нашлось место за столом в этот вечер, вторили ему: - Пусть Судия дарует тебе только победы, повелитель! Слава Эрвину, господину Альфиона! Трижды слава!
Здесь, в замке, пировали только избранные, рыцари, лорды, немногие командиры наемников. Для каждого из них право сидеть возле нового владыки королевства было наградой, ничуть не менее важной, нежели золото или титулы. Во всяком случае, сейчас так думал каждый без исключения. А за стенами, на прилегавшей к замку равнине, собравшись у ярко полыхавших костров, точно так же кричали здравницы простые воины, явившиеся вместе с Эрвином с севера.
Сын Хальвина сейчас будто бы не слышал пышных славословий в свой
Сюда, во владения рыцаря Яриса, принц, в мыслях все еще не осмеливавшийся именовать себя королем, прибыл во главе небольшого отряда, всего лишь четырнадцати десятков воинов, остальные же от стен Лагена двинулись прямо на юг, к столице. Туда же направлялся и сам Эрвин, но по пути он все же решил проехать по своим владениям. И Ярис, едва только узнав, что к границам его феода приближается сам принц, стал готовиться к пышному приему.
– Это великая честь, встречать тебя в этих стенах, повелитель, - воскликнул рыцарь, выйдя навстречу въезжавшим в ворота всадникам. Ярис одним из первых послал в Фальхейн своих воинов, едва только получив призыв Эрвина, и теперь принимал заслуженные почести, считая визит принца признанием своей верности и преданности.
– Все, что у меня есть - твое, господин. Пойди в замок, отдохни с дороги. Слуги уже готовятся к пиру в твою честь, и я буду счастлив видеть за столом твоих командиров.
– Позаботься лучше о моих солдатах, и об их конях, - бросил Эрвин.
– Люди устали, так распорядись накормить их, и прикажи выкатить вино из твоих подвалов - пусть каждый сегодня насладится отдыхом. А конюхи и кузнец пусть пока займутся конями - нужно починить сбрую, поменять подковы. Мы можем покинуть твой замок в любой миг, и я хочу, чтобы мои воины были готовы к этому.
– Я все исполню, повелитель, - склонился в заискивающем поклоне Ярис.
– Пусть твои доблестные воины отдыхают, а мои дружинники будут охранять и их, и тебя. В этих стенах вам не может угрожать никакая опасность. Здесь нет врагов, только друзья и преданные слуги, мой господин.
Рыцарь, стремясь выслужиться перед тем, кто, без сомнения, отныне был единственным правителем королевства, постарался на славу. И пока в трапезном зале рекой лилось вино, и целые туши, свиные и бараньи, исчезали во чревах благородных дворян и отважных кондотьеров, на внутреннем дворе и под стенами замка тоже шел пир. Явившиеся с принцем солдаты тоже пили вино и пиво, наедаясь до отвала - от Лагена шли быстро, останавливаясь только когда от усталости падали кони или всадники уже не могли держаться в седлах. Эрвин и сам не знал, куда так спешит, но теперь и он смог перевести дух, собираясь с мыслями. Оставалось много нерешенных дел, и каждое требовало усилий мысли.
Собравшиеся на пир люди принялись горланить какую-то героическую балладу, вставляя вместо забытых слов брань. Музыканты терзали струны лютней и арф, пытаясь ухватить мотив, менявшийся, кажется, каждое мгновение. А на стенах окликали друг друга часовые, в эту ночную пору особенно бдительные, а им словно вторили воины из разбитого под стенами лагеря, оглашая округу песнями и смехом. Не до веселья было, пожалуй, одному лишь Эрвину.
– Куда мог бежать Эйтор, - мрачно произнес принц, придвинувшись к лорду Кайлусу, тоже весьма мало внимания уделявшему яствам и вину, нужно сказать, довольно неплохому, наверняка сбереженному еще прежним хозяином
замка для подобных случаев.– Где искать его? Ведь мой названный брат едва ли и сейчас перестал тешить себя надеждами на реванш.
– Что бы он ни думал, шансов у Эйтора нет, - убежденно ответил лорд, уставившись на принца колючим взглядом из-под седых бровей.
– С ним осталась ничтожна горстка людей, и едва ли кто-то из дворян, и даже простолюдинов теперь рискнет встать под знамена короля. Поражение на поле Локайн и судьба Лагена должны стать уроком для всех. А золота, чтобы, к примеру, нанят чужеземных солдат удачи, у Эйтора тем более нет. Он проиграл, и не может не сознавать этого, пусть где-то в глубине души, не выказывая истинных мыслей тем, кто еще остается с ним.
– Неважно, - Эрвин резко, точно клинком, рассек ладонью воздух.
– Эйтор жив, и мне достаточно этого. Я хочу увидеть его труп, отрезанную голову. Для этого я вернулся, об этом мечтал долгих двадцать три года, пока бродил по свету, сражаясь везде, где только возможно.
– Скорее всего, ваш названный брат, господин, уже покинул Альфион, - пожал плечами старый лорд.
– Во всяком случае, на его месте так поступить было бы вернее всего сейчас. У него нет воинов, он не может продолжить борьбу. Я не сомневаюсь, что наш несчастный король уже далеко. Отныне Альфион принадлежит вам, и пора забыть, наконец, об Эйторе, ведь у владыки целой страны дел всегда будет предостаточно.
– Нет, будь я проклят, - сквозь зубы прорычал Эрвин.
– Я не забуду. Пока жив Эйтор, иных забот для меня не может быть. Моя месть еще не завершена.
Пир продолжался своим чередом, и кое-кто из гостей, не рассчитав с хмельным, уже мирно посапывал прямо на столе или вовсе свалившись под ноги своим товарищам. Те же, кто оказался покрепче, попривычнее к выпивке, продолжали уничтожать припасы, извлеченный слугами радушного - скорее, в прочем, лишь пытавшегося таковым казаться - Яриса из глубоких подвалов и темных погребов замка. Выводили затейливую мелодию музыканты, пара скоморохов кривлялась и шутила под одобрительные крики полупьяных господ, бесплотными тенями скользили по залу слуги, подававшие все новые бутыли вина. И никто не мог в этот миг предположить, что король Эйтор намного ближе, чем можно было судить, полагаясь лишь на здравый смысл. Более того, владыка Альфиона даже не думал смириться с поражением.
Звуки шального пиршества долетали до недальней рощи, и стоявшие вокруг лагеря часовые только гневно бранились вполголоса - сами они уже много дней держались только на хлебе и воде, о таких вещах, как вино или жареное мясо не смея и мечтать. Ненависть к врагу крепла в их сердцах, и как раз этого ждал король Эйтор, под покровом ночи созвавший на совет своих рыцарей и выборных командиров, поставленных над простыми бойцами.
– Враг близко, так близко, как ни был прежде никогда, - решительно произнес король, и слова его были встречены внимательным молчанием.
– Он уязвим, ведь с Эрвином - жалкая кучка бойцов, всего чуть больше сотни. Кажется, достаточно протянуть руку, чтобы сдавить горло ненавистного врага. Пришла пора решить, как быть дальше, и потому, братья мои, я жду вашего совета. Вам идти в бой, а потому вам и решать, как должно действовать сейчас.
Эйтор обвел пристальным взглядом собравшихся в шатре, простой полотняной палатке, укрытой на всякий случай ветвями, людей. На лицах своих офицеров он видел холодную решимость, взгляды их полнились нарождающейся злобой. Эти люди были готовы идти в битву прямо сейчас, лишь бы прервать бессмысленные, утомительные блуждания по той стране, которая раньше была родной для каждого.
– Мой король, будь у нас хотя бы вдвое больше воинов, я не раздумывая, повел бы отряд в атаку, - первым подал голос рыцарь Рамтус.
– Замок, в котором укрылся самозванец, едва ли можно назвать неприступной цитаделью. Даже имя лишь несколько лестниц подлиннее, мы запросто взяли бы его. но у нас сейчас не наберется и сотни бойцов, а там, за стенами, и под стенами, их вдвое больше, и атака будет самым надежным для нас способом самоубийства. Прости, - рыцарь виновато склони голову.
– Сейчас враг вне досягаемости, как бы близко он ни был от нас.