Чтение онлайн

Эйтор гневно заскрежетал зубами, но промолчал. Рамтус был прав во всем, и, как бы ни раздражало ощущение собственной беспомощности, король понимал, что бросать с несколькими десятками уставших, измотанных походом, раненых воинов на каменные стены глупо и гибельно. Однако Эйтор равно не был готов сдаться, просто отступив.

– Сейчас не нужно спешить, господин, - поддержал Рамтуса и Алан. Пухлый капитан того, что гордо, но словно в насмешку, называло королевской армией, все так же баюкал на перевязи левую руку.
– Пока Эрвин в замке, мы мало что можем сделать. Лучше подождать, когда он выберется из-за стен. В этих лесах мы можем потягаться с вдвое превосходящим нас числом противником. Устроим самозванцу

засаду на тракте, выбрав место поглуше. Наверняка он двинется на юг, в столицу, ведь здесь-то ему делать, пожалуй, и нечего. Ну а мы и подождем его, - многообещающе добавил солдат, кровожадно осклабившись.
– Дорога здесь одна, государь, не разминемся.

Эйтор кивнул - как ни претило ему ожидание, бездействие, не признать, что воин прав, как прав и Рамтус, было невозможно. Оставалось одно - не упустить удачный момент, нанести удар там и тогда, где и когда он скорее приведет к победе. Здесь, в этих лесах, должно было завершить затянувшийся спор о том, кому владеть Альфионом.

И все же король еще сомневался, надеясь, что разыщется тот, кто подскажет, как поступить, укажет верный путь. А меж тем кое-кто уже начал действовать, не дожидаясь приказов, не ведая сомнений, терзавших Эйтора. В прочем, об этом правитель Альфиона пока еще не знал.

– Я услышал вас, - сказал он своим советникам.
– В ваших словах есть здравый смысл. Но еще не все здесь высказались, и я хоте бы услышать Бранка Дер Винклена.

В ответ последовала тишина. Присутствовавшие на импровизированном совете офицеры недоуменно переглядывались между собой, изредка бросая удивленные и растерянные взгляды на короля. Дьоривкского рыцаря среди них не оказалось.

Ратхар крался по окутанному тьмой лесу, ступая мягко, перекатываясь с пятки на носок, чтобы не выдать себя ничем, ни треском сухой ветки, ни шелестом опавшей листвы. Позади остался лагерь королевского войска и цепь дозоров, сквозь которые юноша просочился неслышной тенью. Часовые ждали незваных гостей извне, и им даже в голову не приходило, что кто-то может попытаться непрошенным покинуть скрытый в чаще лагерь, вместо того, чтобы проникать в него.

Самым трудным как раз и было миновать посты, прочие же воины, находившиеся в этот час в самом лагере, словно не замечали уверенно шагавшего меж костров и палаток юношу, сосредоточенного, молчаливого, вооруженного. Бойцы в большинстве своем просто спали, набираясь сил, кто-то чинил сапоги, отыскавшийся в отряде кузнец звенел молотом, выправляя чей-то погнувшийся шлем. Лежали у костров раненые, вокруг которых суетились вызвавшиеся ухаживать за ними люди. Каждый был занят своим делом, и все же Ратхара заметили.

– Эй, парень, куда это ты в такую пору?
– В спину юноше, уже почти выбравшемуся из бивуака, донесся знакомый голос. Ратхар обернулся и увидел неторопливо шагавшего вслед за ним Эмера.
– Сдается мне, ты задумал какую-то глупость, приятель, - пристально взглянув на юношу, произнес воин, остановившись напротив оруженосца Дер Винклена.

Рука Эмера по-прежнему покоилась на перевязи, хотя пробитое вражеским болтом плечо почти уже зажило. И потому северянин, все же считавшийся еще раненым, был освобожден от большинства хлопот по лагерю, присматривая за своими товарищами, теми, кому было хуже, чем самому Эмеру, а чаще просто слоняясь по округе. Потому он единственный и заметил кравшегося в сторону леса юношу.

– Я не поверю, что ты просто решил сбежать, - задумчиво произнес Эмер.
– Ты не из таких, парень, это точно. Но ты идешь в сторону замка. Так что же ты замыслил, какое такое безрассудство?

– Я должен идти, - ответил Ратхар.
– В замке - мой враг, которому я поклялся отомстить. Эрвин убил мою невесту, и ради того, чтобы отыскать его и наказать, я и покинул свой

дом, чтобы теперь вернуться на руины, к свежим могилам, а не к живым отцу с матерью. Я гонялся за ним, не единожды оказываясь на краю жизни и смерти, и теперь я хочу воспользоваться шансом, что дарует мне судьба. Я пойду туда и исполню клятву. И если ты посмеешь остановить меня, Эмер, мне придется убить и тебя.

Ополченец, однако, стоял, не трогаясь с места, но и не пытаясь привлечь чье-нибудь внимание. Он понял - юноша не шутит, и он запросто прикончит любого, кто помешает исполнить задуманное. Но Эмер понимал и иное - Ратхар только что обрек себя на венную смерть.

– Ты погибнешь там, не добравшись до своего врага, - произнес раненый воин.
– Это безумие какое-то, право! Там сотни воинов, и что ты один сможешь сделать против них? Подумай, парень, кому нужна твоя смерть. Ведь, даже убив врага, разве сможешь ты воскресить свою любимую? Что сделано, то сделано, тебя же впереди ждет только смерть.

– Быть может, - покачал головой Ратхар.
– Быть может. Но как смогу я считать себя и впредь мужчиной, зная, что струсил, что позволил убедить себя в ненужности клятв? Ты можешь попытаться остановить меня, Эмер, но сам я, по своей воле, не вернусь назад, иначе, как с головой мерзавца, спрятавшегося за теми стенами. А если погибну, то в бою, на пути к цели.

И он ушел в темноту, растворившись среди деревьев, а Эмер еще несколько минут стоял, уставившись вослед юноше. А затем ополченец направился обратно к лагерю, призывно мерцавшему множеством костров. Воин шел, погруженный в свои мысли, думая о Ратхаре, юном безумце, так дешево ценившем собственную жизнь, и потому не заметил беззвучно скользнувшую мимо него к лесу тень.

А Ратхар, осторожно пробравшись мимо очередного дозора - воины разговаривали между собой достаточно громко, чтобы не наткнуться на них и в кромешно тьме - оказался уже за пределами лагеря. Отныне пути назад не было, и юноша уверенно направился к черной глыбе вражеского замка.

Заросли редели, и впереди, среди ветвей, уже видны были полыхавшие на равнине костры, словно вехи, отмечавшие границы бивуака, разбитого людьми принца Эрвина. Оттуда порой долетали невнятные возгласы и даже обрывки песен. Равнина перед замком была освещена довольно ярко, и на фоне костров, топлива для которых явно не жалели, можно было ясно различить движущиеся фигуры людей, не то часовых, не то просто праздно шатавшихся воинов, искавших того, с кем можно было бы распить припрятанную фляжку кислого вина. И над всем этим возвышалась темная громада замка, словно подмигивавшего окрестным холмам проема освещенных изнутри окон.

Ратхар видел этот замок прежде, и не раз, но лишь при свете дня, и он не казался особо внушительным. Ничего особенного - квадрат стен, приземистые башни по углам и над единственными воротами, да видневшаяся из-за стен цитадель, жилище господина и последний оплот обороняющихся, если враг все же сумеет взобраться на стены. Теперь же крепость, башни которой отчетливо выделялись на фоне ночного неба, производила весьма зловещее впечатление, словно то было жилище темного мага из рассказанной в детстве сказки. Но именно этот замок и был целью Ратхара.

Добравшись до опушки леса, юноша остановился. Он покинул лагерь, движимый сиюминутным порывом, но теперь, оказавшись буквально в считанных шагах от цели, ощутил некоторую растерянность. Надеяться, что враг сейчас вдруг сам выйдет за стены, было, конечно, верхом глупости, мысли же о том, как незамеченным попасть в замок, наверняка охранявшийся в эту ночь особо тщательно, пока не рождались, и оруженосец Бранка Дер Винклена просто стоял и смотрел вдаль до тех пор, пока едва различимый шорох за спиной не заставил его вздрогнуть. Юноша резко обернулся, не успев понять, как клинок оказался в его руках.