Вход для посторонних
Шрифт:
«Так что, торжественный обед отменяется?»
«Ничего не отменяется. Просто обед этот назовём деловым.»
— Мне бы умыться, — шмыгая носом попросила успокоившаяся девушка.
— Пойдём, провожу, — предложила Алька и пошла вперёд, не оглядываясь, — и переодеться тебе не мешает.
Позади раздался испуганный ох и, оглянувшись, Алька подумала, что всё же прийдётся воспользоваться водой для внешнего опрыскиванья. Сиана застыла в какой-то странной позе и красные её глаза наливались свежими слезами.
— Ты чего? — растерялась Алька.
— Мой сундук. Он там остался. Я о нём забыла совсем. Мадам Валис мне его никогда не вернёт.
— Подумаешь, — небрежно
— Так ведь у меня нет ничего, а новое покупать… Ты и так уже на меня потратилась. Даже не знаю как долг отдавать буду. Может семья поможет…
— Долг свой из зарплаты отдавать будешь. Потихоньку. Нам спешить некуда, — Алька двинулась в глубину дома, поняв, что повторение истерики отменяется, — на первое время мы тебе что-нибудь подыщем. Ну а потом надо будет униформу придумать. Чтобы всё, как в лучших домах… Спальню мы тебе на втором этаже выделили. Прийдётся тебе самой там убраться. Если что понадобится, по дому поищи. Я тут ещё не очень обжилась. Всё как-то времени не хватает. А ты не стесняйся. Благоустраивайся.
— Так ты и впрямь богатая наследница, — Селина сказала это с таким выражением, словно до сих пор в это не верила, да и сейчас сомневается.
— Как тебе сказать, — Алька решила девушке голову не морочить, — наследница. Но наследства ещё дождаться надо. Пока что живём в долг, но это ненадолго.
— Ты очень смелая, — с неподдельным почтением отметила Селина, — я не знаю никого, кто бы решился на поступки которые ты совершаешь с такой лёгкостью, что аж дух захватывает.
— Да брось ты, — смутила Альку незаслуженная похвала, — просто я кручусь, как могу и головой при этом работаю.
«А ты ей про свой диплом расскажи.» — Посоветовала ехидная Мелина.
«Я ей лучше о твоём пилонстве поведаю.» — Парировала Алька и Мелина вняла угрозе.
«Заканчивайте уже здесь. Обедать пора, а мы ещё не завтракали.»
«У тебя только одно на уме.»
«Моему уму надоело чувствовать пустоту твоего желудка.»
«Пока ты у себя была, мой желудок не урчал как сейчас.»
«Опять я во всём виновата.» — Обиделась Мелина и отправилась к себе. — «Без меня заказ не делайте.» — Велела напоследок. — «А то знаю я вас…» ***
Ресторан Алька выбрала по своему вкусу — без ненужного пафоса, чистенький и аккуратный, обещающий сытную и свежую еду за разумную плату.
Почти все столики были заняты и это, по Алькиному разумению, служило хорошей рекомендацией для заведения. Мелина, изучив меню, особого восторга не высказала, но и капризничать не стала, а в их компании она была самым требовательным клиентом.
Делая заказ, Алька ловила на себе, смущающий её взгляд Сианы. Непонятно чего в нём было больше восхищения или подобострастия, но Алька Прошина к таким взглядам привычной не была и очень неуютно себя под ним чувствовала. Единственным своим достоинством она считала яркую корочку диплома, но в этом мире её резюме никого не интересовало, а других, достойных восхищения качеств, она за собой не наблюдала.
«Да ладно тебе. Если хочешь, можешь считать, что это она на меня так смотрит.» — Предложила небрежно Мелина.
«Можно подумать, что для тебя такой взгляд в порядке вещей.»
«Ну не совсем такой.» — Подумав, призналась ведьма. — «Но, теоретически, я подготовлена к обожанию.»
«Ты? К обожанию? Не смеши меня. Я же помню, как ты жаловалась на то, что тебя никто не уважает.»
«Уважение это одно, а обожание — это совсем другое.» — углубилась в рассуждения Мелина. — «Уважать меня не уважали за то, что от меня ничего не зависело. Зачем
кого-то уважать, если распоряжение другой давать будет. А обожать меня можно сколько угодно. Я красивая, добрая и весёлая. Пилонство когда-нибудь моим будет. А главное, я не командую и голову никому не морочу.» — И тут Мелина задала вопрос Сиане. Да такой, что у Альки голос пропал. Вернее, его у неё забрали.— Сиана, вот скажи честно, ты меня что больше — уважаешь, или обожаешь?
— А разве это ни одно и тоже? — переспросила девушка, смущённо потупившись.
— Ну уважение заслужить, наверно, надо. А обожать можно так просто, ни за что.
— Значит я уважаю, — решила Сиана, — ты для меня так много сделала, — подумав, добавила, — и обожаю тоже. Ты такая добрая и очень красивая.
— Кто? Я? — удивилась Мелина, — просто ты в красоте ничего не понимаешь. Вот, смотри, у меня нос короткий и ноздри, смотри какие здоровые. И верхняя губа вздёрнутая… А глаза? Вот скажи, какого цвета у меня глаза?
— Зелёные, — отчиталась Сиана, предварительно всмотревшись в обсуждаемую деталь.
— Я вот тоже думала, что зелёные, а они, оказывается ещё и рыжие тоже.
«Ничего они не рыжие.» — Возмутилась Алька. — «Мне всегда говорили, что глаза у меня красивые.»
«Про глаза всегда говорят, когда сказать больше нечего.»
«Ты уже обо всём сказала. Не нравлюсь — в зеркало не смотрись.» — Алька себя особой красавицей никогда не считала, но детальный анализ её задел. Нет, действительно, критикует, а у самой от собственной красоты только воспоминания остались.
— А по-моему ты очень красивая, — вступилась за подругу Сиана, — и лицо у тебя как будто светится…
— Это пигмент такой, — сообщила Мелина, словно тайну доверила.
— Никогда бы не догадалась, — глаза наивной Сианы стали совсем круглыми.
— Мы заказ делать будем, или продолжим мою внешность обсуждать? — вмешалась Алька.
— Так ведь сделали уже, — растерялась Сиана.
— Да? А я и забыла. Это у меня от голода наверно.
***
Алька ела молча и сосредоточенно, набивая желудок выбранными Мелиной деликатесами и не чувствуя их вкуса. Ведьма топталась на заднем плане, напоминая о себе обиженным сопеньем, но с разговорами не лезла. Видимо аппетит не хотела портить.
Алька жевала и думала. Думала она о человеческой неблагодарности вообще и о неблагодарности отдельно взятой ведьмы в частности.
Она к ней со всей душой. Помогает, жалеет…
И ведь что обидно, она к этой девице уже и привязаться успела. Даже с Тоськой у неё таких доверительных взаимоотношений не было. Каждая жила своей жизнью, а при встречах они эту жизнь обсуждали. Казалось, не было у них друг от друга никаких секретов, но ведь были же, были. Только сейчас, с Мелиной, Алька поняла, что значит разделить с кем-то жизнь. Не в смысле социального явления, а в смысле субъективного самоощущения. Это Тоське она рассказывала всё со своей точки зрения. Рассказывала красноречиво и многословно с одной единственной целью — в глазах подруги одобрение увидеть.
А Мелине рассказывать ничего не надо. Она всё тоже самое видит и слышит, только выводы делает свои собственные.
Вот что за сцену она тут устроила. Красивая, не красивая…
Ясно ведь, что уколоть хотела.
И чего вдруг, спрашивается. Вроде бы с утра всё нормально было. Потом Сиана появилась…
Вот именно. С появления Сианы вся эта ерунда и началась. Сперва она над Сианой посмеивалась, а теперь за саму Альку взялась.
Алька покатала, неожиданно возникшую в голове мысль, так же как во рту кусок какого-то овоща и поняла.