Чтение онлайн

— Надо нашему заведению имя придумать. А то всё клуб, да клуб… Надо что-нибудь такое шикарное придумать. Что-то вроде „Модный дом“ или „Салон красоты“. Торговую марку придумать надо чтобы все её знали… Короче, надо себе имя сделать.

— Тебе четырёх уже мало? — прыснула смехом Мелина.

— Я об имени нашей фирмы говорю, — Альке тоже стало весело, — что-нибудь вроде „Шанэль“. Можно „Шанэль номер два“. По-моему очень неплохо звучит.

— Почему номер два?

— Потому, что просто Шанэль уже есть и всегда будет, — смеясь объяснила Алька, — ещё есть номер пять, а все остальные, кажется,

ещё свободны.

— Как я понимаю, это ты так шутишь, по своему, по иномирному?

— По иномирному, — уже лошадью ржала Алька, — это называется контрафакцией. Дело подсудное, между прочим…

— Ну если тебе нравится…

— Мне наглость моя нравится, — призналась Алька и даже хрюкнула от удовольствия.

— Для тебя всё, что пожелаешь, — согласно кивнула головой Мелина, — пусть будет „Шанэль“.

— „Шанэль номер два“ — поправила Алька, — пошлый плагиат претит моей творческой натуре.

— Зато соответствует практичной её стороне, — насмешливо заметила блондинка и тут же поспешила смягчить колкость, — практичность, в нашей ситуации, качество более ценное.

— Не могу не согласится, — заявила Алька, посмеиваясь над смущением ведьмы, — творческой натуре, без практической жилки, и холодно, и голодно, и поклонников таланта не хватает.

— Рада, что ты это понимаешь.

— Ещё бы мне не понять. Не проходило и дня чтобы мама не напомнила мне об этом, — в Альке шевельнулась старая обида.

Хотя чего, спрашивается, обижаться?

Мама хотела как лучше.

Она искренне верила в то, что её советы бесценны и полезны. Она приводила в пример детей своих многочисленных знакомых, не замечая того, что чужие успехи Альку не вдохновляют, скорее наоборот. Она рассуждала об удачных браках и успешных карьерах, а рыжая Алька страдала, рассматривая своё отражение в зеркале.

Практичность вещь хорошая, когда возможности есть. А когда их нет?..

— Утром надо будет к соседке сбегать. Она нас ещё сегодня ждала, — отвлекла Альку от грустных мыслей Мелина.

— Жаль, что телефона здесь ещё не изобрели, — с сожалением сказала Алька, — было бы значительно удобней.

— По-моему, записка проще. Пишешь, что считаешь нужным и никаких дополнительных вопросов.

— Это да, — подумав, согласилась Алька, — телефонный разговор мог бы затянуться. Боюсь, что и обычный затянется, а у нас дел завтра…

— Одно из них мы ей и перепоручим. Пусть займётся наймом персонала.

— Ты уверенна, что она справится? Дело ведь серьёзное. Своим работникам хотелось бы доверять.

— Она, со своим жизненным опытом, с этим лучше нас с тобой справится. Конечно хотелось бы иметь своего человека, но своего взять негде.

— Мелина! — Алька даже подскочила, — а помнишь эту девочку которая с нами ехала? Селина, кажется.

— Конечно помню. Мышка такая серенькая. Она нам ещё длинную и жалостливую историю о себе рассказала, — с безразличием вспомнила ведьма.

— Её найти надо, — решительно сказала Алька и, под удивлённым взглядом напарницы, пояснила, — она нашим человеком будет.

— У неё же какие то обязательства перед родственниками, — напомнила всё с тем же равнодушием Мелина, — и потом, где мы её искать будем…

— Найдём, — Алька в этом даже не сомневалась, — а её родственникам долг вернём.

Надеюсь, что они против не будут.

— Ты же против работорговли, — не удержалась от насмешливой улыбки Мелина.

— Это не работорговля, — поспешила оправдаться Алька, — наоборот, мы ей свободу вернём. Мы же зарплату ей платить будем…

— Ну да, мы ей свободу и зарплату, а она нам преданность до конца дней своих…

— Не понимаю твоей иронии, — всё Алька понимала, но даже себе не хотела признаться в том, что собиралась платить за преданность и дружбу, — девочка только рада будет…

— Конечно будет, — сменила тон Мелина, — на дуру она не похожа. Хорошо, что ты о ней вспомнила. Завтра с утра и поищем, всё равно по городу мотаться прийдётся.

— Жаль, что Астрой надо будет наряжаться…

— Не думала, что когда-нибудь это скажу, но мне тоже жаль. Алем быть веселее.

— Не думала, что когда-нибудь такое признание от тебя услышу, — хихикнула Алька, — но ты не расстраивайся, мы тебе обязательно что-нибудь с лотка купим.

— Я не из-за деликатесов уличных, — собралась возмутится Мелина, но передумала и закончила с улыбкой, — по крайней мере не из-за них одних. В штанах как то дышится легче…

— Просто ты, одевая штаны, снимаешь с себя все свои дамские манеры. Бегаешь по улицам пацаном и плевать хотела на то, что о тебе прохожие подумают…

— Так ведь и им на меня плевать, — Мелина словно спорить с Алькой собралась, но вовремя сообразила, что просто другими словами ту же мысль высказала, рассмеялась. И Алька с нею вместе.

Удивительное дело, вроде и шутка особо смешной не была, а смеялись они долго и с удовольствием. Ржали, можно сказать, как две лошади, молодые, непутёвые, но весёлые, заботами не обременённые. И от этого смеха даже сумерки вечерние словно светлей стали. Или им так просто показалось.

Мелине этой ночью опять гроб с её телом снился.

В этот раз она уже не кричала, пугаясь. Ей даже любопытно было.

Она парила над обозом, плетущимся по разбитой дороге, всматриваясь в унылые лица в поисках знакомых и радуясь, когда такие находились.

Обоз тянулся унылой гусеницей, сливаясь цветом с липкой грязью, брызгами разлетающейся из-под копыт и колёс, и ясно было, что все устали друг от друга: люди, животные, дорога…

Её тело лежало на прежнем месте, обложенное подушками и одиночеством. Девиана рядом не было, как не было и его книжки. Только преданная Заноза плелась рядом с фургоном, перебирая тонкими, обляпанными грязью ногами.

Нервы обожгло беспокойством и она бросилась на поиски друга детства, уверенная что разлучить их могла только беда.

Девиан нашёлся в соседнем фургоне. Бледный, покрытый испариной, он метался среди одеял и подушек и некому было утереть пот с высокого лба.

Он был совершенно один, и пустая кружка валялась рядом, запутавшаяся, как и он, в складках сбившегося тряпья.

В панике Мелина кинулась за помощью.

Возможно это из-за паники она, забыв обо всём, ворвалась туманом в тёмное чрево утеплённой кареты и беспомощно повисла под потолком.

Её присутствия никто не заметил.

— Ну и что теперь, — тоном недовольного наставника, вопрошала её тётушка, — глупая импульсивность никогда не доводила до добра.