Вход для посторонних
Шрифт:
Северяне молчали, молчанием напряжённым и недружелюбным, и атмосфера вокруг костра, тяжёлая и вязкая, напоминала Мелине забродивший сахарный сироп. Ни сплетен, ни дружеского подшучивания — на новости из третьих рук рассчитывать не приходилось.
Вздохнув Мелина неторопливо поплыла в сторону неказистого двухэтажного строения под перекошенной вывеской.
То, что проникнуть вовнутрь надо она понимала, только не понимала как это сделать. Проще всего было сквозь стены просочится, но мысль о том, что с той стороны может живая спина оказаться, вызывала страх и отвращение.
За окнами первого этажа, прикрытыми почерневшими
В комнате, в которую проникла Мелина, вертикальных спин действительно не было. На белом пятне кровати угадывалась парочка горизонтальных, но в их сторону девушка даже не глянула. Вылетела прочь под свет коридорных светильников и вздохнула с облегчением.
Ну вот, главное сделано. Она внутри и может забыть о своих страхах.
Теперь надо найти родственников.
Родственнички расползлись по гостинице что те тараканы.
Кузина Лона сидела в обеденном зале в обществе двух молодых людей простецкой наружности и оттачивала на них свои женские чары. Молодые люди глупо лыбились и топили своё смущение в высоких пивных крыжках. Позади Лоны стояла её личная горничная, исполняющая, надо полагать, роль дуэньи, и тоже лыбилась.
К их разговору Мелина даже прислушиваться не стала. Что она, своей кузины не знает. Умные разговоры Лона разве что из под матушкиного палки вести будет, а тут, без присмотра, да ещё целых два кавалера слюни пивом разбавляют… Об уме речи и быть не может.
Пелина Мелине разыскать так и не удалось. Девиан, скорее всего, остался снаружи. Зато, проследив за тяжело нагруженной служанкой, она нашла тётушку.
Тётушка была не одна.
Мелина, от шока даже зажмурилась, хотя и с закрытыми глазами всё видела.
Тётушка, одетая не для приёмов, визитёра всё же принимала.
В единственном кресле у камина, развалившись в небрежной позе и в небрежном же туалете, сидел незнакомый мужчина и, с видом знатока, тянул вино из высокого бокала и цветом, и рисунком похожего на бокал из знаменитого парадного сервиза, гордости славного рода Таулес. Присутствие этого бокала в гостиничной комнате поразило Мелину даже больше, чем присутствие чужого мужчины.
Второй бокал держала тётушка.
— Жаль, что я захватила с собой всего лишь один ящик.
— Вино действительно отменное. Я ничего подобного раньше не пробовал.
— Конечно не пробовал, — с намёком на превосходство сказала тётушка, — и вообще это не вино. Это ликёр, который достался нам как военный трофей.
— Твой муж воевал? — удивился её собеседник.
— Конечно же нет. Ликёр привёз его покойный брат.
— Тот который был генералом?
— И генералом, и Пилоном… Который был всем в то время как мой муж как был ничтожеством, так им и остался.
— Тебе грех жаловаться. В конце концов этот ликёр ты пьёшь…
— С тобой, мой дорогой, с тобой.
— Так давай же выпьем за тех, кто обеспечил нам сладкую жизнь, — рассмеялся мужчина раскатистым смехом и опрокинул в себя содержимое бокала.
— Я бы предпочла выпить за того, кто помог мне сохранить эту сладость, — женщина только смочила губы золотистой влагой.
— Боюсь, что за это тебе
прийдётся выпить другое вино.— Что ты хочешь этим сказать? — тётушка напряглась.
— Только то, что это я выпью сам. Тебе всё же следовало захватить ещё пару ящиков, — мужчина протянул руку с пустым бокалом в сторону полупустой бутылки.
— Когда всё закончится оно всё будет в твоём полном распоряжении.
— Дорогая Толия, неужели ты полагаешь, что мои усилия заслуживают такую скромную награду?
— Не скромную награду ты уже получаешь за одни только обещания, — тётушка рассмеялась грудным смехом и, сверкнув голыми ногами, уселась на колени своему гостью.
Мелина к такому зрелищу готова не была.
Тётушка была женщиной очень достойной. Её даже просто женщиной сложно было назвать. Очень достойная мать, жена, тётушка… Она с апломбом несла себя тёмными коридорами древнего замка и Мелине даже в голову не приходило, что под развевающимися тёмными одеждами у тётушки полные белые ноги с круглыми коленками и маленькие ступни с короткими пальцами.
Мелине было стыдно всё это видеть, но и уйти она не могла. Ей надо было понять, кто этот человек и какую помощь он обещает оказать.
Мелина отвернулась, чтобы не видеть как волосатая рука раздвигает шёлковые складки ночного халата, но напряжённый слух ловил и шелест ткани, и короткий вздох, и скрип старого кресла.
Мелина старательно думала об Альке. О том, что Альке будет смешно когда она расскажет ей о том, как подслушивала, стараясь не смотреть, как липла к потолку, надеясь, что парочка внизу не станет переходить к более активным действиям. Как надеялась узнать чужие тайны и сохранить собственное целомудрие.
Альке точно будет смешно.
Мелине смешно не было.
Совсем.
— А ты уверен, что будет созван суд Мудрецов? Вдруг Король займётся этим делом лично.
— Когда дело коснётся тайн рода Таулес Мудрецы просто не смогут остаться в стороне. Король не всесилен. Он обязан соблюдать закон, который никто до сих пор не отменил.
— Ну хорошо, признают её ведьмой, а мне то что за польза? Корона назначит нового Пилона, а нам возвращаться в убогое имение?
— Твой муж отлично справляется с обязанностями Пилона и Король может благосклонно отнестись к его кандидатуре. Зачем искать замену которая не имеет ни опыта, ни знаний? Кроме того твоя семья окажет короне услугу достойную вознаграждения, а поддержку Мудрецов я смогу обеспечить.
— Дотон, любимый, я так хочу тебе верить! Каждое твоё слово как живительная услада для моей истерзанной души. Но что, если что-то пойдёт не так? Что если ты не сумеешь добиться обвинения? У меня ведь не будет возможности вернуть всё назад. Суд закончится приговором в любом случае, — голос женщины звенел эмоциями, — не ясно только кому его вынесут ей или мне,
— Дорогая, ты мне веришь? — мужской голос был спокоен и вкрадчив.
— Даже больше, чем себе, — ответ звучал как клятва верности.
— Значит ты должна просто мне доверять. Я не сделаю ничего тебе во вред. Каждый свой шаг я буду соизмерять с твоими интересами. Тем более, что это и мои интересы, не правда ли? — фраза закончилась мурчанием.
— Да дорогой! Я верю. Верю и доверяю.
Мелина услышала стук падающего кресла и не медля рванула прочь от липкой мерзости этой комнаты, сквозь потолок, в чистую свежесть ночного неба.