В лабиринте миров
Шрифт:
“...
Ну и ну! Так бабки оборотни что ли? Или солнечные лучи мечут во врагов? Надо будет спросить, но пока прочитаю про целителей...
Увлечённая чтением, я не заметила, что в комнате стало непривычно тихо. Телевизор не бубнил, старухи молчали...
Я подняла голову, отрываясь от книги. Бабки стояли вокруг меня. Лица их были не спокойны.
– Что-то случилось? – я осторожно закрыла фолиант.
– А ты что читала, дочка? – сладко пропела тётка Марья.
– Ну, про этих... оракулов и звездочётов. Больше про воинов. А вы солнечные воины или оборотни?
– Ты читала всё? – вопрос раздался с четырёх сторон одновременно.
– Ну, не подробно... проглядела только. Книга-то толстая...
Тётка Марья картинно упала в кресло, обмахивая себе лицо носовым платком.
– Ой, девки, худо мне! Что же нам с ней делать-то?
– Да что случилось?! – загадки старух начинали раздражать.
– А то случилось, звезда моя, – торжественно начала бабка Настасья. – Что никто из нас книгу это прочесть не может, только то, что разрешено. Воину – о воинах. Целителю – о целителях. Иные главы для нас пустые листы.
– А тебя книга вообще никак не определила, а ты читаешь всё! – простонала тётка Марья. – Кто же ты?!
Глава 25.
Воины Луны и Солнца.
Бабки взялись за меня всерьёз. Для начала они велели прочитать им главы про звездочётов и оракулов – их распирало любопытство.
Потом тётка Марья принялась готовить снадобья, призванные выявить мою сущность.
– Есть такое средство, – авторитетно заявила тётка Марья. – Делать не доводилось, но рецепт знаю. Тащи-ка Женька, мой рюкзак.
Я принесла рюкзак, который тётка Марья неизменно носила с собой во всякое время года и принялись наблюдать, как готовится снадобье. Вернее наблюдали бабки, а меня тётка Марья гоняла и в хвост и в гриву.
– Женька, бери деревянную ложку, мешай. Сорок счётов влево, сорок вправо. Потом бери ложку серебряную и пятнадцать раз против часовой стрелки. Ступку пери, толки коренья. Да не так, бестолочь!
Я толкла и мешала, резала и поджигала, мужественно глотала гадкие напитки и жевала горькие коренья, но ничего не привело к желаемому результату. Суть моя была темна, как ночь.
От обиды за свою неудачу, тётка Марья заставила меня перемывать все пробирки и плошки, которые она использовала для варки снадобья. Я покорно вывалила грязную посуду в раковину, а тётка Марья со вздохом констатировала:
– Одно могу сказать точно – она не целитель. Блеска мысли нет.
В душе я возмутилась такому определению моей мыслительной способности, но спорить не стала: не чувствовала к процессу изготовления снадобий никакого влечения.
– Надо её на дело выводить, – деловито объявила бабка Настасья. – Попробуем на месте определиться, кто она есть.
– На какое дело? – осторожно осведомилась я.
– В лес поедем, – пояснила бабка. – Будешь зверем оборачиваться. Ежели книгу прочла, стало быть, сможешь.
До утра оставалось часа четыре, спать хотелось неимоверно, но упрямых старух было не переубедить.
– На чём мы поедем? – вяло возражала я. – Какой лес? Ночь на дворе...
– То-то и оно, что ночь. Самое для оборотней время. А до леса нас Тамара довезёт,
она на автомобиле.– Три дня назад купила, – похвасталась тётка Тамара. – Уж больше на трамваях со старухами не поеду, дудки!
– Ты же водку пила, – возразила я. – Тебе за руль нельзя.
– Так это когда было-то?! – возмутилась тётка Тамара. – Двести грамм, да и то, считай, вчера. Нашла, что вспомнить.
Мы наскоро оделись и погрузились в тётки Тамарины старые “Жигули”: автомобиль холодный и неудобный.
– Держитесь, домчу с ветерком, – весело сообщила тётка Тамара и мы “помчались”.
Автомобиль полз еле-еле, то и дело возмущённо рыча, пуская клубы чёрного дыма и виляя всем своим металлическим телом. Старухи не обращали на поведение автомобиля ровно никакого внимания. Они гордо сидели, закутанные в шали и с сожалением поглядывали на пустынные улицы, сокрушаясь, что никто не видит их триумфального выезда.
По дороге выяснилось, что сёстры Вера и Настасья были лунными оборотнями и обращались в чёрных волков, а вот Тамара была воином солнечным.
– Я тебе покажу, – пообещала тётка Тамара. – Вот солнышко выйдет и увидишь. Наша ведь беда какая? Сёстры могут только ночью воевать. Я днём. Потому мне Марья помогает.
– А как?
– Разные способы есть, – просипела тётка Марья, зажатая в тесном автомобиле со всех сторон. – Бывало, целые деревни от моих снадобий гибли.
– Деревни?!
– А ты что думаешь, из Бездны только лешие да вурдалаки лезут? Эти-то почитай самые безобидные. Схоронятся в укромном месте и поджидают своей добычи. Ежели какой одинокий путник попадётся к ним на обед, так и сам виноват – нечего одному по лесу шастать. А вот если из Бездны люди пожалуют – жди беды.
Автомобиль свернул с шоссе и остановился на кое-как очищенной площадке. В выходные сюда съезжались городские лыжники и любители пожарить шашлычок на природе.
– Выходите, девки, – скомандовала тётка Тамара. – Начнём.
На улице нещадно завывал ветер.
Я топталась в бабкиных осенних сапогах и старенькой куртке. Холодно.
– Ты только не пугайся, – предупредила бабка Настасья. – По-первой каждому страшно, да только тебе вреда не будет. Стой и смотри.
– Ага.
У меня зуб на зуб не попадал.
Сёстры: бабка Вера и бабка Настасья разом шагнули вперёд, крикнули, ухнули и, перекатившись через голову, обратились в крупных чёрных волков. Если честно – не очень впечатлило. В кино показывают всё куда более красочно и драматично. Здесь же бабки деловито кувыркнулись и бойко побежали по снегу, крутя хвостами, как расшалившиеся псы.
– Видала?! – восторженно прокричала тётка Тамара. – Дают прикурить старухи, видела бы ты их в молодости!
– Ага.
Ледяной ветер выбивал из глаз слёзы, и, разозлившись, я закрутила его вокруг поляны. Свист и вой теперь раздавались в отдалении. Холод перестал досаждать, и мы стояли посреди полянки, как на твёрдом островке, посреди бушующего океана и наслаждались свежим воздухом и лёгким морозцем.
– Ишь ветер-то какой переменчивый, – заметила тётка Марья. – Будто укротили его.