Тьма
Шрифт:
Глава 30
Максим изошёл потом и даже почувствовал непривычную боль в висках, которая начала шириться и пульсировать. Но он довёл свою идеологическую диверсию до окончания - когда его мысли стали резонансом откликаться от сознания стоящих вокруг людей. Едва он закончил - раздался грохот. Моджахеды бросали оружие. Затем, улыбаясь, громко заговорили. Но ещё через секунду все упали на колени поклонившись Максиму: "Учитель!". Захохотал майор, глядя на эту картину. За что едва не поплатился - такой смех "ученики" посчитали оскорбительным. Только вбитое в подсознание отвращение к насилию не позволило неофитам набросится на неверного. Но, зажав спецназовца в плотное кольцо, они гневно выговаривали тому своё возмущение, а он продолжал начатую во время
– Всё- всё. Идите и несите людям слова добра и любви!
– отправил их Максим.
– Слушай, а ты уверен, что это у них надолго?
– поинтересовался Анатолий, глядя на удаляющуюся толпу.
– Думаю, навсегда.
– Тебе бы… Даже не знаю… О! Надо тебе встречу с президентом Штатов организовать, а? Ты бы его вот так - и в нашу пользу! Или, хотя бы, этих Бен Ладанов! Представляешь? Нет, но надо подумать!
– размечтался майор.
– Надо идти навстречу полковнику и выбираться отсюда.
– Сначала - собрать и схоронить оружие. Вон сколько. Нельзя, чтобы опять попало к ним. Ушли одни - придут другие. Хорошо бы тебя оставить здесь, чтобы встречал боевиков и в дервишей перековывал.
– Нечего мне больше делать.
Максим стал носить оружие к спецназовцу, а тот - его разукомплектовывать. Затем в одну яму зарыли автоматы, карабины, гранаты, в другую - взрыватели, запалы, затворы. Одну снайперскую винтовку (здоровенную, Макс ещё не видел таких) майор отложил для себя. В хлопотах их застало утро. А ближе к полудню, когда они готовили немудрёный обед, прибыл и полковник. По пути он пережил несколько напряженных мгновений - когда столкнулся с отрядом боевиков. Решив, что Максим с ними разминулся, а те идут на помощь своему командиру, офицер решил принять бой, не выпуская отряд из горловины ущёлья. Более двадцати человек. Пока идут кучно - первой же очередью можно… Потом правда, начнётся. Профи всё-же. Или… что это они, чёрт побери? Чего галдят? И… и… и без оружия же! Все - без оружия. Тааак - перевёл дух полковник. Значит и с ними - как с Каракуртом? Ай да парнишка! Представляю, как полезут на лоб глаза у шефов - снарядили отряд боевиков а вернулась толпа проповедников! Спецназовец пропустил новоявленных дервишей и направился по этой же тропинке к лагерю. Конечно, теперь дорога казалась ему куда легче.
Вначале они с майором, крепко, до хруста костей, обнялись.
– Знаешь про ребят?
– спросил полковник.
– Да… Максим рассказал. Кто?
– Каракурт не знал исполнителя. Но выход на цепочку дал.
– " Цепочка" - это твоё, Юра. Мне выход на эту тварь дай. Мне!
– Хорошо. Как только узнаю…
– Договорились. Что дальше, командир?
– Документы?
– Всё изъяли. А духов наш волшебник превратил а агнцев Божьих.
– Каракурта тоже. И здешних встретил - идут, болтают, руками размахивают. Фанаты наоборот. Никто же не поверит…
– Ну, я небольшое интервью записал.
– Тогда - вперёд.
– Отдохни, командир. Перекусим. Пока в происшедшем разберутся…да и на героя нашего посмотри.
Максим действительно сладко спал на какой-то шинели. Даже похрапывал.
– Умаялся. Видишь, даже чудеса даром не даются, - улыбнулся полковник.
– Ладно. Привал. Часа на четыре. Через два часа разбудишь, сменю, - и полковник последовал примеру Максима.
Обратная дорога была неожиданно скучной. Был бы Максим один, он бы своими новыми прыжками. Или вот - скала. Тропка - вокруг неё. Один прошёл бы её насквозь. А так, - тянись, да тянись. День. И ещё. И ещё…
– Ничего. Ещё денёк, а там - уже Родина. Там и вертушку позовём, - понял его нетерпение полковник.
– Это что, граница скоро?
– уточнил Максим.
– Скоро брат, скоро. Как говорил Суворов - вон через ту горочку перемахнём, и…
Как-то вечером у костра полковник поинтересовался планами Макса на будущее. Тот неопределённо пожал плечами.
– Я имею в виду ближайшие планы на ближайшее будущее. Ведь ты поможешь мне найти этих ублюдков? Мы бы с Анатолием, конечно, и сами, но это займёт время. А они могут опять…
– У меня своё дело никак не подвигается.
–
Клянусь, помогу.– Думаю, вряд ли.
– Так ты отказываешься? Максим, ты же видел, что они сделали, а? Ты же ребят наших видел. Нам к их семьям возвращаться. Что я им скажу? Ладно бы в бою… И могила где?
– Да что же вы все… И не надо на жалость… А меня, меня кто? Мне вот в этом всю жизнь…?
– Не надо истерик. Тебе не идёт. Не по - мужски это, - хмуро оборвал его майор.
– Так ты с нами или нет?
– С вами, - вздохнул юноша.
– Ну, тогда это долгого времени не займёт, - теперь уже улыбнулся Анатолий.
– А мы потом тебе поможем. Хотя… тебе - и помощь?
– Надо найти монастырь…
– Найдём!
«Вертушке» следовало прибыть в условленное место и в условленное время. Здесь же находилась и пристроенная в расщелине довольно мощная радиостанция, сбросившая сообщение полковника через спутник в центр. Но Максу и спецназовцам, после этого сообщения всё равно предстояло ждать - они справились в более короткий срок, нежели предусматривалось в самых оптимистических прогнозах. Только по сроку, конечно. А так - грустным было это возвращение - «Здравствуй, мама! Воротились мы не все, босиком бы пробежаться по росе»? Глупость какая-то. Одно с другим не вяжется. Или у них, у этих ребят, привыкшим к потерям, - вяжется? Нет. Видел Максим по глазам офицеров, что тяжело они переживают гибель товарищей. Всё это туфта - россказни о быстром очерствении сердец в боях. Оправдание бездарности и сволочности командира. Если он не сопереживает смерть своих подчинённых - не в войне дело. Просто такой вот тварью он и родился. Здесь не притупляются, а обостряются и чувства, и характеры. Нынешние товарищи Макса были офицерами, командирами с большой буквы. И товарищами тоже. Да, не бились в истерике по гибели товарищей. Не рыдали друг другу в жилетку. Но и не отмахнулись, мечтая «босиком бы пробежаться по росе». Глаза майора горели жаждой мести. Но, порой посматривая на набирающего солнечную энергию Максима, он начинал задумываться о чём- то новом, явно мучающем.
На вторые сутки спецназовцы поздно ночью разбудили уже уснувшего юношу и позвали к костру. Протянули флажку.
– С Новым годом, дорогой!
– Как?!!
– Ну да. Счастливые часов не наблюдают! А нам, старикам, уже считать приходится! Будь и дальше счастлив!
– Счастлив!
– подавленно произнёс Макс, опуская флагу.
– Конечно! Разве нет?
– Да уж… Счастье великое. Все люди… А мы… А!
– пожал он плечами и отхлебнул из фляжки. Поперхнулся - спирт. Запил из протянутой майором фляги.
– А мы?
– повторил полковник, тоже выпив.
– А что «мы»? Бывает, что и гораздо хуже Новый год встречают.
– Бывает, - согласился Максим. Он вспомнил мрачную поездку перед самым Новым годом по похороны брата отца. Сколько ему лет-то тогда было? Восемь или девять? Младший брат отца - Геннадий замерз где-то в степи. И повезли его хоронить на родине. В товарняке. И отец с Максимом туда-же на родину. Только с другого края страны. И в самый канун Нового года прибыл на станцию этот скорбный груз. В памяти ребёнка осталось навсегда это воспоминание - ночь и ни одного человека на улице. Мороз. Скрип снега под ногами. И бой курантов. Макс даже запомнил место, где их встретил тот Новый год. И поцелуй отца. «И чтобы в новом году не было таких несчастий» - его пожелание. Конечно, были и светлые воспоминания. Как впервые праздновали отдельно от взрослых, с девочками. Или…
– А про счастье, ты ведь счастливый человек, а?
– прервал его воспоминания полковник.
– Тебе Бог наградил такими способностями! Разве это не счастье?
– Убивать?
– усмехнулся Максим.
– Спасать! Спасать людей! Порой исцеляя, порой и убивая других.
– Послушай… - вмешался майор.
– А если подумать и как-то ко всем этим фанатам обратиться, а? Пусть бы жили как люди. А с этими всеми наёмниками - вот так же, но в планетарном масштабе?
– Или хотя бы дома. Мог бы страну от всей сволоты избавить, а?
– подхватил полковник.
– А ты… прости, конечно, но ты ведь свой дар по мелочам размениваешь. Ну - ну, я же не со зла…