Тьма
Шрифт:
– Да понимаю я всё! Вы обещали одну смс.
Набрав несколько слов, он отправил сообщение Холере, распрощался с директоршей и вышел на улицу. Школьный вечер закончился в спортзале и продолжился на воле. Из миниатюрного скверика слышался смех, тренькание гитары. Портить ребятам настроение своим видом Максу не хотелось и он пошёл к дому Петровича параллельной улицей. Как и везде, такие улицы освещены хуже или вообще не освещены. Эта освещалась только выглядывающей иногда луной и светом из зашторенных окон одноэтажных домов. Да-а, на таких улицах только…
Макс не успел додумать, когда услышал приближающийся топот ног. Кто-то сделал подсечку
– Это ты зачем, в голову?
– Будет знать, урод. Слышь, ты, урод! Убирайся отсюда. Понял?
Это был тот самый школьник, низенький заводила ансамбля. И с ним - остальные.
– Ты по-о-ял?
– довольно ощутимо ударил он ногой в бок Максима.
– Да ладно тебе. Хватит!
– мордастый клавишный оттянул его от Макса.
– Ладно, пошли. И только вякни, падаль!
Максим потихоньку встал. Гнев уже сконцентрировался мощным зарядом и прямо сейчас можно было бы ударить им в удаляющие спины местной шпаны. Ох, сейчас он им устроит! В штаны от страха и боли наложат! Но вспомнив что-то, Максим подавил гнев и занялся собой. Вроде всё и ничего, обошлось. Но вот челюсть, челюсть. И действительно, до правой скулы не притронуться. И рот невозможно раскрыть. И кажется, зубы. Да, и два зуба явно шатаются. Макс вытянув шею, чтобы не замазать чужую одежду, выплюнул заполнившую рот кровь. Хорошо, что хоть сухо. Костюм не вымазали. Так, в пыли. А то перед хозяевами совсем неудобняк.
Раздумывая таким образом, Максим, время от времени отдыхая, опершись на заборы, и выплёвывая кровь, двигался к дому Петровича. Возле калитки он вдруг почувствовал, что его совсем развезло. Толи от выпитого спирта, толи от полученной травмы, но стало плохо. Просто плохо. И света в доме не было. И на стук никто не открывал. Лишь выбрался из будки и потянулся к нему искалеченный Артур.
– Ну что, псина, пойду-ка я на ваш сеновал. Пойдём, полежим, поболтаем. Правда, собеседник я сейчас никакой - видишь что творится. Но уж как - нибудь.
Максим пошёл в хлев, нащупал так и оставшуюся вчерашнюю постель. Аккуратно снял свой наряд, отложил подальше. А псина действительно притащилась за ним и улеглась рядом.
– Ну ладно. Только тут вчера ещё одни постоялец был. Ты смотри, не шуми, если он заявиться.
Пёс послушно постучал хвостом.
– Если хвостом машешь, значит - поправишься. Значит, позвоночник цел. Это не то, что я, дружок. Он погладил пса и вдруг почувствовал, что покрывается чем-то липким. Отёр лицо, протянул ладонь к лунному свету, пробивающемуся через щель. Тёмный. Точнее, красный пот. Выходит спирт. Было уже такое. Значит… Значит, ещё не всё потеряно? Или что - то уже возвращается? Счастливый, он обнял безропотного Артура и уснул.
Глава 2
Разбудил Максима дикий женский визг. Ещё просыпаясь, он вскочил со своего ароматного ложа, озираясь вокруг. И тут же визг повторился. Это в открытых дверях хлева визжала, глядя на него хозяйка.
– Что случилось?
– поинтересовался юноша. Затем, вообразив, что хозяйка кричит от его уродства, быстренько замотался в простыню.
– Ну, слава Богу, живы. Но что, что с вами?
– переведя дух, поинтересовалась Петровичева жена.
– А что? А… это, - понял он, оглядывая свои руки, покрытые тем самым кроваво - красным потом.
–
– Весь в крови - и ерунда? Что случилось - то?
– Да нет, это так. Это… нестрашно.
– Максим пощупал скулу и убедился, что и это " нестрашно". Место контакта челюсти с кроссовкой ещё ныло, но так себе. Терпимо и ненавязчиво.
– Я вчера там… упал. Костюм немного того. Но я вычищу.
– Вам прежде всего, помыться надо. Идите, муж сейчас колонку включит, горячая вода будет. Но с вами точно - ничего? А то мы вчера пришли, думали Вы там, с "випами" засиделись. Или ещё кто пригласил. А сегодня смотрю - Артура нет. Вот сюда и заглянула. Ну, что вы здесь пристроились, бездельники?
– обратилась она уже к сладко, во всю длину потягивающимся Артуру и большому рыжему котище.
– Вы знаете, они с детства дружат. Но чтобы оба к неизвестному человеку…, - она озадаченно покачала головой и вышла, давая возможность закутавшемуся в простынь юноше проскочить в ванную. Там Макс смыл свой странный пот и как мог, быстренько постирал вымазанное в этот же красный цвет бельё. Подопухший и неразговорчивый пока Петрович принёс перемену, спортивный костюм и позвал завтракать.
– Задал ты вчера жару, - начал он уже за столом. Я пол ночи уснуть не мог. Всё вспоминал, вспоминал, что - то хорошее. Давно такого не было.
– Да уж, давненько, - двусмысленно улыбнулась хозяйка.
– Понимаешь, твоя музыка, она такое всё, ну самое светлое пробуждает. И это говорю тебе я, взрослый мужик. Давай за тебя!
– Нет! Мне ехать сегодня.
– Ещё куда?
– В райцентр. С Вершаловским. На юбилее каком-то сыграю. Всё- же деньги нужны.
– Жаль. Мы уже планы на сегодня… суббота всё же. Уже для взрослых. Ну, как вчера. На часок какой.
– Что? Это я вчера час играл? Тогда понятно, почему пацаны…
– Уже столкнулся? Ну, это, наверняка, Никита. Начальника станции сыночек. Мелкий пакостник и заводила остальных эээ неустойчивых.
– Раньше я бы его отучил!
– Оппа! Вспоминается что-то?
– Да так, смутно, - спохватился Максим.
– А вот и наша невеста. Очень хотела с тобой познакомится, - представил вошедшую в кухню девушку Петрович.
– Она у нас меломанка, поэтому после твоего концерта места себе не находила, хотела пообщаться. Успокоил только тем, что ты у нас остановился. Вот, Соньчик, знакомься, этот самый маэстро.
Максим встал и протянул руку. И по тому, как исказилось вдруг худенькое, в маму, лицо девушки, понял - вчерашний наряд здорово скрашивал уродство и Соня, наверняка, представляла его не таким страшным.
– Давай, доча, садись с нами завтракать, - прервала затянувшуюся паузу хозяйка.
– А-а-а, нет. Я… у меня… я к Вальке, - запинаясь чирикнула девушка и исчезла.
– Засмущалась, - прокомментировал Петрович.
– Она у нас скромница. Незнакомых людей поначалу дичится.
" Ну да, дичится. И накраситься и намазаться успела. И пуп выставила. "Засмущалась". Побрезговала - более правильное здесь слово" - про себя решил Максим. Да-а, нельзя забывать, что за страшидло я сейчас из себя представляю. Но когда Петрович маханул рюмку спирта, юноша вспомнил о том самом "кровавом поте", настроение его улучшилось и он с аппетитом принялся за яичницу с прожаренным до хруста салом. Вскоре на крутом внедорожнике подкатил спонсор Владимир Иванович. В дом он войти не мог по причине свирепого лая Артура, поэтому к машине рванулась хозяйка.