Тьма
Шрифт:
– Таак. Давай ребят по всем банкетам, юбилеям, свадьбам. Найти и сюда. Только вежливо. Аккуратно. Я сам в этом "недоразумении" разберусь, - скомандовал он возникшему рядом мордовороту.
Результаты поисков были неутешительны. Но размякший к утру юбиляр уже почти равнодушно махнул своей лапищей.
– Ладно. Объявится. Не может такой талантище не объявиться. Вот тогда я узнаю, кто со мной такую шутку… - и маленькие глазки злобно сверкнули на казалось бы добродушной сейчас медвежьей морде.
Безусловно, бывший на юбилее начальник УВД на всякий случай уточнил, не задерживались и не доставлялись ли похожие личности ночью в отделы. А приближённому составу рассказал и некоторые
Глава 6
В переходе к рынку внимание Макса привлекла цыганка со слепым малышом. Точнее, сам малыш. На лице симпатичной обезьянки застыло такое чувство ужаса и горя, что было ясно - не притворяется. Вспомнив своих пациентов из дома-интерната, Макс понял ещё, что слепота парнишки - не врождённая. Тем ужаснее для ребёнка было осознание потери света. Максим присел возле несчастного заглянул в неподвижные зрачки, положил руки на его виски.
– Ты что делаешь? Шутки шутишь? Не хочешь помочь - проходи!
– попыталась вмешаться цыганка, глядя на уродливого оборванца.
– Ай, да не мешайте, пожалуйста!
– отшил её Максим, сосредотачиваясь. С глубоким вздохом облегчения он убедился, что его внутренний взор не только проявился вновь, но и обострился. Юноша увидел, что движению сигнала от зрачка к мозгу мешают какие - то мелкие точки. Толи микробы, толи вирусы - Макс не был в этом силён, но что какая-то мерзкая живность - это точно.
– Потерпишь немного, хорошо?
– предупредил он слепого.
– Ты что с ребёнком делать хочешь, а?
– вновь встряла молодая цыганка.
Максим, не отвечая, сконцентрировал на своих ладонях импульс - волну-убийцу для мелкоты, болезненную, но безвредную для ребёнка. И ударил. Но как эта мерзость, погибая ответила! От ответной волны боли Макс, сидевший до того на корточках, повалился на колени, а потом - как-то неловко улёгся на бок. Также от боли пронзительно заверещал ребёнок, кинувшийся к своей заступнице. Та, прижав мальчугана к своим пышным юбкам, начала кричать что-то по-цыгански. И, конечно же, вокруг начали собираться любопытные. Но набрав воздуха для обличительной речи, молодая женщина, взглянув на всё ёщё визгливо жалующего ребёнка, замерла, потом медленно выдохнула. Резко замахнулась на мальчишку и тот испуганно отшатнулся. Теперь она присела и обняв мальчика за плечи, начала взволнованно что-то спрашивать, а тот, неуверенно улыбаясь, отвечал, озираясь по сторонам.
– Ну, что за базар?
– прервал их разговор угрюмый здоровяк в берете, нахлобученном на маленькую голову.
– Нет-нет, ничего, красавец ты наш, - быстро подхватилась цыганка.
– Как "ничего"? Вон народу сколько собрала. Ну?
– Ребёнку было плохо стало. Теперь уже нормально.
– Если нормально, то убирайся отсюда.
– Да-да, конечно, ухожу, золотой.
– А с тобой что? Нажрался?- хмуро кивнул страж на медленно, вдоль стены поднимающегося Максима.
– Я трезв. Просто… стало… плохо…
– Сердце? Может, "Скорую"?
– помягчел берет, видя, что изуродованный ожогом человек действительно трезв.
– Нет-нет. Спасибо. Я пойду, вон там на скамейке посижу и пройдёт. Уже почти прошло.
– Я вам помогу. А вы давайте, расходитесь, граждане. Уже всё.
Проведя Максима до скамейки в унылом скверике, страж порядка ещё раз уточнил, не нужна ли медицинская помощь, после чего удалился по своим служебным делам, предупредив, однако, что на его участке и "своих таких" хватает. Макс же, приходя в себя, удручённо качал головой. "Да что же это такое? Или боль становится
острее, или просто переносимость стала хуже? Надо же! Чуть в обморок не свалился. И это от какой-то гадости. А если бы вновь пришлось взяться за раковую паутину? может, это намёк, что хватит? Что о себе и только о себе думать пора. Как - то это уродство исцелять? Но как, как?" Мысли витали в каких-то дебрях памяти, выхватывая ненужные сейчас образы одноклассников, учителей и, конечно, учительниц, а затем - отца.– Но я не могу сейчас в таком виде, па. Не поверишь, а поверишь, не поможешь…, - стал он вновь оправдываться перед Белым - старшим.
Начало темнеть, когда на дороге рядом со сквером остановилась довольно приличная "Вольво". Погружённый в свои мысли Максим обратил на это внимание только потому, что вышедшие из автомашины цыгане подошли именно к нему.
– Поехали, пожалуйста, - попросил один из них, блеснув золотыми зубами.
– Это куда и зачем?
– возвращаясь в реальность поинтересовался Макс.
– Поехали с нами, золотой мой, - поддержала просьбу уже знакомая Максиму цыганка.
– В гости поехали. Сам барон приглашает. Благодарить будем.
– Да ладно вам.
– Нет, нам неладно, если без благодарности. На колени станем, руки целовать будем, а не согласишься так - силой в гости повезём!
– продолжала убеждать молодая женщина.
" А ведь могут попробовать и силой. Не стоит связываться", - решил Максим, поднимаясь.
– Вот и лады, вот и спасибо! А мы тебя сейчас мигом, - приговаривала цыганка, когда они устраивались в машине. Макса посадили на заднее сидение, рядом устроились цыган с золотыми зубами и Максимова знакомка. Та, устраиваясь, конечно же, совершенно случайно, прикоснулась к нему несколько раз своим упругим телом, и юноше осталось только вздыхать по своим утратам.
Ехали довольно долго - на окраину. Точнее, в примыкающий к городу посёлок. Этакая Рублёвка местного значения. Дом цыганского барона отличался от других колоннадой с кариатидами и балконом с двумя львиными мордами по краям. Нескромно, но красиво. С точки зрения хозяина, конечно. Барон - худощавый, крючконосый, сравнительно пожилой (около пятидесяти лет), с явной сединой во вьющихся волосах встретил Макса в оранжерее с цветами, пальмами и попугаями. Юноше он не понравился сразу. Может потому, что встретил его в халате. Пышном, наверняка очень дорогом, но халате. А ведь Макс в гости не напрашивался. И на пронзительный взгляд чёрных глаз барона он ответил своим взглядом таких же теперь чёрных глаз. И ещё кое-чего добавил, так что барон невольно зажмурился.
– Садись, - указал цыган на шикарное кожаное кресло и сам сел напротив.
– Это ты эээ вылечил нашего рома от слепоты? Зачем?
– А что, не надо было?
– Нет, я о другом - для тебя зачем?
– Просто стало жаль. Попал пацан в беду. Вот и попробовал. Получилось.
– Просто… А… других… сможешь?
– Ну… - замялся Макс. Он вспомнил, какой болью отозвалось последнее целительство. Да и не нравился ему барон. Хотя, не его же.
– И не за "просто". Отблагодарим. Хорошо отблагодарим. Слово барона, - заторопился с убеждениями хозяин.
– Кого и сколько?
– поинтересовался таки Макс.
– Мои дочь и сын. А сколько - как скажешь. Мне за них ничего не жаль.
– Я имел в виду, сколько у вас таких… слепых, - уточнил вопрос Максим покраснев от мысли барона о том, что он спросил цену.
– Всего у нас таких семеро. Нет, уже шестеро. Но те четверо… так. Потом. Вначале - мои дети.
– Да, дети, конечно…, - согласился Макс с тем, что детям надо уделять особое внимание.
– Ну вот и договорились. Ты когда сможешь начать?