Тьма
Шрифт:
Собрались ворюги довольно скоро - было сейчас в голосе директора что-то пугающее. Но этого времени Максиму хватило для некоторого обуздания своего гнева. Он не убил их. Вспомнив первую разборку с такими же лихоимцами, юноша согнул всех в три погибели, и, как участковому, пропёк их внутренности.
– Будет вот так, пока не вернёте всё украденное. А там - посмотрим. Он вышел из кабинета, громко хлопнув дверью. Обошёл всё ещё рассматривающего ноги дерджиморду.
– Это… мне как бы… врача, - пробасил он вдогонку.
– Скоро приедут!
– пообещал Максим, отправляясь теперь доспать. Но и на этот раз вздремнуть
" Пастырь этот продолжает чудить?" - подумал Макс и обратился в слух.
– И ты поверила? Это же бред какой-то! Да ты только присмотрись!
– горячился подросток.
– Я и присмотрелась… Когда он… исцелял.
– Ну конечно! " Исцелял"! Неделю светится, как фонарик, а толку никакого.
– А ты и так не можешь!
– Да не про это я! Много фокусников, которые могут то, чего я не могу. И что? А этот… Где результат?
– Он же сказал…
– Сказал! Вспомни, как тот, настоящий. Ночь - и исцеление, сложный случай - две ночи, три ночи, а потом - исцеление. А этот… Знаешь… Я думаю… Не то что не он это - я никогда и не думал, что это он. Этот даже не такой. Просто какой-то аномал. А тут прослышал, что вот так исцеляли, вот и решил присоседиться.
– Но зачем?
– Прикинь. Узнают, что опять явился чудотворец. И вновь сюда хлынут страждущие. Вот и снимет сливки. Поэтому он и пастыря запугал, чтобы…
– Чтобы сливки не снимали мы?
– Нет! Чтобы не разоблачили.
– Но почему он тогда скрывает?
– Ждёт, что мы раззвоним. Не случайно на тебя вышел. Вот увидишь, если ещё день - два не откроется, он что-нибудь придумает. Ну, ещё помощников попросит, чтобы утечка всё-же началась. Да и скандал этот - тоже реклама…
– Не может быть… Он же все силы отдаёт, ты же видишь.
– Ну, такие фейерверки устраивать - конечно.
– Ты злой.
– Зато ты - наивняк. Это вот так первому встречному довериться!
– Но ведь ты тоже пришёл!
– Тебя да деток защищать. И ещё неизвестно, как на них эта его светомузыка закончится.
– Так зачем ты позволял?
– Думал. Сопоставлял. Теперь - всё. Больше не позволю. Уже сегодня - не позволю. Вечером после служения всё расскажу нашим - и пойдём к нему. Или пусть хоть одного исцелит, или пусть выметается. Ты с нами?
– Но… всё-таки…
– Ты с нами? Ты… со мной или с ним?
– С тобой… С нашими… Мне правда, казалось, что…
– Со мной, таки?
– С тобой, конечно, с тобой!
"Конечно, с ним", - убедился Максим и повернул назад, к оставленной у детдома бандитской девятке. Надо ехать. Исцеление всех детей уже "запрограммировано" на утро. Выяснять отношения с молодежью не хотелось. Да, он мог бы "явить им чудо". И не только чудо исцеления. От кипевшей обиды недоверия он мог сотворить многое. Но, вероятнее всего - недоброе. А своего гнева он уже боялся. Да и на самом деле завтра начнётся ажиотаж. А у него другие задачи. Ни минуты задерживаться нельзя. Максим сильно, до грохота закрыл дверку, и вскоре обитель несчастных детей скрылась из виду.
Максим уже не увидел, что происходило
дальше. Действительно, вечером, после вновь какой-то пресной проповеди, Михаил попросил остаться молодёжь и коротко рассказал о том, что делал этот пришелец. Что Татьяна вообще приняла его за того, прежнего. И что он сам, было, поверил, что этот, новый, из их команды. Потому, что сам процесс был похож. Но вот, столько времени прошло, а результатов нет. Рассказал о своей догадке, о тревоге за детей.Татьяна сидела молча, лишь согласно кивала головой на вопросительные взгляды друзей.
– Он просил никому не говорить. Да, мы обещали. Но… боюсь я, что с детьми вдруг что… Поэтому, предлагаю пойти и спросить. И пока - запретить. Пока не докажет…
Исполнить задуманное и одобренное всеми не удалось. Времянка была пуста. Тихо было и в детском доме.
– Ну вот всё и разъяснилось, - улыбнулся Максим.
– Понял, что афера не удалась и смотался. Всё. Закончен бал! По домам!
– Может, он просто куда отлучился?
– Нет. У него джинсовка вот здесь всё время висела. И бейсболка. Теперь их нет. Чувствую - смотался. Ну, по домам. Честно говоря, сегодня вообще не ел.
– Господи!
– прошептала вдруг Татьяна.
– А ведь он… А ведь мы ему… Слушай, мы же ему ни разу ничего поесть не принесли, а? Как же он…
– Ну… может, где на стороне покупал. Тут, когда на трассу выезжаешь, то и недалеко… - начал придумывать сконфуженный Михаил.
– Ребята, кто-нибудь его вообще видел после того… когда он с пастырем…?
Оказалось, что нет.
– Значит… значит он выходил только к детям. Потом здесь… А мы с тобой… А мы… - начинала наливаться жалостью Татьяна.
– Всё-всё, домой. По дороге обсудим, - тормошил девушку её кавалер.
– Это всё ты! Нет, это - мы, всхлипывала Татьяна. Только говорим о любви к ближнему…
– Ну, мне ты об этом и говорить запрещаешь…
– Тебе всё шуточки! А как он столько времени…
– Ну, фанатики или там одержимые, могут и дольше…
– Всё равно… какие же мы, а? Почему?
Дома она тихонько проскользнула в свою комнатку и ещё долго плакала от жалости. Или от стыда? Или разочарования? Чуда-то так и не произошло. А рано утром также тихонько прошмыгнула в школу. Не нравился ей новый избранник сестры. И что она нашла в этом бывшем менте? Поэтому, когда тот появлялся в квартире, девушка старалась с ним не сталкиваться. К счастью, богемно - разъездной стиль жизни тележурналистки, вернувшийся после выздоровления сына, надолго предоставлял квартиру одной Татьяне. Не сейчас, правда.
Глава 22
Максиму пришлось задержаться. Переночевал он в реквизированной девятке, в лесочке у самого выезда на трассу. До этого бесцельно ездил по каким - то просёлочным дорогам, переваривая обиду. А когда начало светать, с двух сторон от автомобиля раздался треск. Проснувшийся юноша увидел, как появляются в обшивке дверок рваные дырки. Словно холодные струйки воды прошли сквозь тело. Максим уже знал, что так пронзают его странную плоть пули. Хотя нет. Тогда, на площади… Значит, и это тело всё больше приобретает таинственные свойства прежнего. В принципе, если я прохожу сквозь предметы, то и они - сквозь меня. Максим затих, ожидая развития событий. Вскоре дверка открылась и его грубо, за шкирку вытянули из салона.