Тьма
Шрифт:
"Ну вот и молодчага!" - похвалил он себя, всматриваясь в открывшуюся картину. В самих "секторах" уже безлюдно, но освещение - включено. На этажах за пультами сидели дежурные - наблюдали за мониторами, которые высвечивали картину между стеллажами.
" Круто!" - решил Максим, поднимая взгляд выше. А вон там ещё и центральный пост. Контроль за контролем. А вот это - датчики сигнализации. Но ничего, опыт есть. Только вот было бы неплохо, чтобы особого шума не поднимать. Чтобы все спокойно сидели и смотрели. Но ничего не видели. Ну, эти датчики… если их вот так перемкнуть, нет… вот ещё датчик о выходе из строя датчика. Надо сосредоточиться. Прочувствовать систему. Должна же быть
Проинструктированный архивариусом, Максим недолго искал нужный сектор и нужное дело. Здесь же раскрыл серую папку и начал быстро читать - благо, феноменальная память осталась. Затем также быстро перелистал отдельный том приложения. Обвёл взглядом стеллажи таких же папок. Сколько же мерзости здесь скрыто? Взял пару рядом стоящих. И ещё пару. И ещё. Спохватившись, поставил всё по порядочку и вновь вошёл в стену. Снял блокировку с датчиков и с камеры. Пусть визит останется незамеченным. Чтобы не пересекать подземные лабиринты коммуникаций, опустился довольно глубоко и быстро направился назад, к машине. Поглощённый своими мыслями сбился с пути, нарвался на какие-то старинные скелеты. Пришлось подниматься, выглядывать. Уже одеваясь, решил немедленно ехать. В прочитанное не совсем укладывались Хома с крестом и вся эта возня с бусами. А к девушке, (теперь он знал - к Алёне) вела совсем тонкая нить. Надо к ней на родину. Но после.
Поглощённый этими мыслями, Максим потерял осторожность и немедленно нарвался.
– Э, мужик, ты чё там делал?
– Где?
– не понял юноша, возвращаясь в реальность.
– Где- где…, - выругался собеседник, подходя вплотную. Тотчас на Макса дохнуло гадостной смесью водки и табака. Носителем "аромата" оказался высокий худой мужик во всём темном - куртке брюках и вязаной шапке. Максим не любил таких шапок - чулков. Нивелируя и без того низкие лбы, они выпячивали челюсти и шнобели владельцев. Что-то первобытное, дикое и неприятное получалось. Но диким и первобытным сейчас быть модно - этакий показатель павианьей мужественности.
– Что ты делал в машине?
– прервал размышления юноши павиан.
– Да тебе какое дело?
– Это как…? Во даёт! Братаны, вали сюда! Цирк наклёвывается!
– павиан схватил Максима за ворот куртки и потянул к компании, занявшей очищенную от снега скамейку.
– Этот мужик вылазит из моей машины, и говорит мне, бля, какое мне дело! Ты понял, урод? Это как бы моя машина!
– Как бы?
– Издевается. Ладно. Гони за постой бабки и проваливай. Я убогих не забижаю.
Взгромоздившаяся на скамейку шобла радостно заржала. Они были здоровые, красномордые, все в таких же "чулках", ниже которых выглядывали уже "залитые" глазки.
– Девчата, а вам с такой компанией как?
– обратился Максим к двум юным девицам?
– А тебе чё, дядя? По ушам хош? Шшшас сделают!
– прошипела одна.
– Не, вы видали? Ещё к нашим девахам клеится. Гоня бабки, бля!
– замахнулся на наглеца хозяин автомобиля.
– Да ну вас! Живите! Хотите так, пусть так и будет! Пока людьми не станете, - вспомнил он незадачливого сержанта на вокзале.
Когда Макс выходил со двора, компания уже издавала взволнованные обезьяньи визги. Ещё бы - ноги слушаются плохо, руки почти земли касаются, и вот вместо слов какие-то повизгивания.
Говорили же Барсуку - не надо "самопала". Вот, допились. Не до этого урода теперь.А на вокзале… Да, на вокзале его вновь ждала Татьяна. Судя по всему, ей было очень плохо. И если в первый раз (как, кажется, давно это было!) в её взгляде было восторженно - настороженное почитание, то теперь - покорность провинившегося щенка.
– Я же не смогу теперь жить. Понимаешь? Я не смогу с этим жить!
– Хорошо, - опустился на пластмассовое сиденье Максим.
– Чего ты от меня хочешь?
– Ну прости, прости ты меня. И возьми с собой.
– Да куда я тебя с собой возьму? У меня сейчас… ай, что тебе объяснять?
– Я не дурочка, я всё пойму. Ты только не гони меня. Поехали к нам. Сестра тоже места себе не находит.
– Конечно, мечется по кухне. Или на студии.
– Да нет, она в аэропорту. И Холера тоже. И ещё… наши друзья. На других вокзалах.
– Облаву устроили?
– Ну, не надо так. Поехали, а?
– Танюша, но мне действительно некогда. Спасибо, но надо ехать…
– Никуда ты не поедешь!
– прервал их беседу грубый, присущий только "новым русским" голос.
– Точнее, поедешь, но как бы со мной.
Максим с удивлением уставился на нового собеседника.
– Я тебя давно ищу. И тут одна пташка чирикнула, что журналисты сегодня посты на какого же обгоревшего выставили. Ну я и усёк - не может быть двух таких одинаковых, - объяснял своё появление кадр из недалёкого прошлого - обритый, в коже, с цепью и видом типа: "А не пошли бы вы все!".
– Вы кто такой?
– поинтересовался Максим.
– Ты меня не знаешь. Мою сестрёнку знаешь. Тоньку.
– Вы… ошибаетесь, - начал вспоминать девушек с такими именами Макс. Не припомнил. Разве что из исцелённых детей?
– Не. Не ошибаюсь. Церковь помнишь?
– Монастырь?
– Какой ещё к лешему монастырь? Хотя, может, его и так кличут. Ну, где эти уроды заложников брали.
– А… она была там?
– Да нет. Ты что, на самом деле такой тупой или пургу гонишь? Её ещё подстрелили!
– А!
– заулыбался Максим.
– Вы извините, просто тогда мы как-то не представились…
– Во! А она мне - найди да найди. Только и примета, что обгоревший.
– Подождите, - встряла Татьяна. Вы хотите сказать, что в той истории с заложниками… что тот эээ священник… - действительно он?
– Да деваха, да! Сеструха мне рассказала, что он там вытворял. Молоток!
– Да ладно вам. Как… Тоня поживает?
– Плохо. Ты думаешь, я тебя чего ищу? Её капризы выполняю? Спасать её надо. Вот в чём фишка-то.
– Да, но я тогда… Не может быть.
– Не тогда. После. Она же сумасбродка. Когда узнала, что ты умер…
– Умер?
– Ну да, там, в церковной больнице (я тебя дотуда вычислил!), она из окна сиганула.
– Сумасбродка!
– ахнула Татьяна.
– Не тебе судить, соплячка!
– зыкнул на неё брат.
– Хотя, конечно… Теперь лежит, не шевелится. Поэтому…
– Поехали!
– подхватился Максим.
– Молоток!
– одобрил решение новый русский.
– Меня, кстати, Миколой кличут. А ты?
– Максим.
– Двинули, Макс. У меня здесь как бы тачка. За час доберёмся.
– Постойте. Она что, у вас?
– Ну ты тоже, ты что, того? Оставил бы я её в больнице.
– Но Максим, а мы…А я?
– увязалась за идущими к выходу Татьяна.
– Хошь, давай с нами, - добродушно предложил Микола.
– Нет! Ей домой надо.
– Ааа, малолетка?
– по-своему понял Тонин брат.
– Тогда вот что. Вот тебе адрес, завтра приедешь, ежели чё.