Тьма
Шрифт:
– Но я не могу… А вы батюшка?
– Потом. Умоляю, полежите тихонько.
– Странный батюшка. Слушаюсь. Но как только смогу встать…
– Я обещаю вас отпустить.
Они оба затихли. Она неожиданно для себя впав в полусон - полузабытье. Он - сосредоточенно ловя лучи не вовремя заходящего солнца, преобразуя их в своё целительное поле и соединяя кружева девичьего лёгкого. Почему-то затихли там, в храме. И там - за оцеплением. Максим пока над этим не задумывался. Надо было как можно быстрее хотя бы " подлатать " девушку и идти на выручку остальным. По зловещей тишине он чувствовал, вот - вот разразится беда. На этот раз - настоящая.
– Теперь потерпишь, дождёшься помощи. А мне пора.
– Он встал
Произошедшая за этот небольшой промежуток времени перемена в людях поразила Максима. Видимо, осознание неизбежности повлекло начало распада личности у многих из заложников. Несколько пожилых людей лежали без сознания. Возле одних кто-то суетился, возле других - нет. Многие уже не стояли на коленях, а сидели на полу. Часть истово молилась, некоторые явно ушли в себя, и лишь отдельные, помоложе, взглядами по сторонам, всё ещё отыскивая хоть щёлочку к спасению. В том числе жених, крепко прижав к себе свою суженую, время от времени поглядывал по сторонам.
– Ну, добро пожаловать, - вновь осклабился главарь. Тээк, Давлет не сплоховал, попал, куда надо. Просто у святого отца бронежилет под рясой, да?
– нашёл он приемлемое объяснение. Но в этот момент раздался звонок, перевернувший все планы террориста. Шакал прижал трубку к уху и просиял.
– Есть сигнал! Все по местам. Сейчас начнётся! Этого - к остальным попам.
– Слава Богу, вы живы!
– искренне обрадовался Максу тот самый пожилой священник.
– Если бы вы знали, что я пережил! Я уже исказнил себя за свою слабость, думая, что Вы погибли вместо меня. А Вы, Господи, да что это такое, - увидел он дыры от пуль на залитой кровью рясе.
– Это потом. Вы можете передать своим эээ, нашим коллегам, чтобы те успокаивали как его… да, прихожан, когда начнётся.
– А что начнётся, сын мой?
– Они наверняка взорвут храм.
– Спаси и помилуй нас Господи!
– Подождите молиться. Слушайте! В это время надо сохранять спокойствие. Молодым открыть эти запоры, а остальным проконтролировать, чтобы люди не задавились на выходе.
– Я сам… Меня послушают! Об остальном передам братии.
– Переговорите быстренько, пока эти отморозки заняты.
А террористы были действительно заняты. Поняв, что о телевидении больше не придётся и мечтать, Шакал высунулся в верхнее окно с мегафоном. В наступившей тишине пустой оцепленной площади его голос был слышен очень далеко. Он сообщил, что "правоверные мусульмане начинают джихад против неправоверных, что первым шагом будет уничтожение церквей и "христианской заразы во всех её формах". Что люди, принявшие ислам будут их братьями, а не принявших ждёт печальная участь.
– Ну, теперь ждём штурма. Все - к бою. Ещё успеем отправить к Аллаху нескольких гяуров, - заулыбался в свою бороду довольный главарь. Во! Аллах акбар!
– воскликнул он, услышав выстрелы откуда-то из подвала.
Что происходило снаружи ни Максим, ни заложники не видели. Но потому, как достали откуда-то люди Шакала длинные трубы с набалдашниками (мужчины знали - "РПГ") стало ясно - двигалась какая-то бронетехника.
Двоих Макс успел обезвредить. Перед и за остальными сидели люди и юноша боялся зацепить их своими лучами смерти. Террористы ударили залпом из четырёх гранатомётов. Усиленный церковной акустикой и без того жуткий грохот оглушил заложников. А струи пламени прожгли огромные дыры в деревянном декоре и обуглили каменные стены. И тут же всё занялось огнём. С пронзительным криком сорвалась и кинулась в сторону дверей невеста. И чисто рефлекторно выстрелил в сторону быстрого движения Шакал. Тотчас страшным контрастом на белом платье начало расплываться кровавое пятно. Девушка ещё падала, когда к ней метнулся Максим.– Сволочь! Что же ты делаешь, сволочь?
– закричал он, с содроганием ощущая страшную рваную рану в животе несчастной жертвы. Если бы он мог сейчас оторвать взгляд от девушки, он убил бы гада, даже рискуя ударить своим гневом кого из заложников.
– Уходим!
– крикнул Шакал.
– Куда они уходят?
– закричал Максим тоже склонившемуся над девушкой, схватившемуся за уши, знакомому священнику. В поднимающемся вое уже приходилось кричать.
– У нас здесь через подвал есть старый подземный ход. Наверняка, туда, - морщась от звона в голове, ответил тот.
" Значит, они знали. И предвидели, что наши тоже узнают. И штурмовать будут оттуда. И устроили засаду. А теперь уходят, тем же ходом. Значит… Бедные ребята! Если бы я знал! Простите, я думал - минируют или ищут что… А вообще-то, недодумал…"
Самобичевание юноши было прервано несколькими взрывами, повалившими всех на землю. Под жуткий, рвущий душу скрежет, центральный купол храма приподнялся, разделился на несколько кусков и начал рушится вниз. Занятый оплакиванием омоновцев и исцелением невесты, Максим пропустил момент подрыва. По проводам он был передан, или радиосигналом, уже из подземелья, было теперь неважно. Макс вскочил и как некогда под самолёт, подставил под обломки купола свои плечи. В это же миг он одним импульсом, одной вспышкой, исцелил раны несчастной невесты. Всё! Теперь само заживёт. Не задавая никаких вопросов схватил свою нареченную на руки жених.
– Теперь пора!
– прохрипел Максим священнику.
– Выводите быстрее людей.
Святой отец тоже встал и неожиданным для Макса басом обратился к готовой взорваться хаосом толпе.
– Спокойствие! Господь с нами! Сейчас будут открыты двери. Пропустим жён и детей наших! Останемся людьми в храме Божьем!
В это время несколько служителей церкви разбирали завал. К ним метнулись на помощь, и в мгновение ока проход был расчищен. Словно луч надежды ворвался снаружи свет мощного прожектора. Но ещё быстрее к людям подбирался огонь. Казалось, уже горело всё, что могло гореть. Страшно было смотреть, как лизало пламя иконы, и обугливались, с укором глядя на людей, лики святых. И ещё страшнее - на медленно оседавшие обломки купола - у Максима быстро иссякали и без того не восстановленные толком силы.
– Быстрее, быстрее, быстрее, - шептал он, почти физически ощущая страшную давящую на него тяжесть. Но торопить было незачем - люди и без того плотной струёй выбрызгивались из ставшей вдруг такой узкой двери. Вот уже и жених с девушкой на руках вырвался из огненного ада. Удивительной была тишина - лишь гудение пламени, да прорывающейся снаружи вой сирен - это уже на площади выстраивались автомобили Скорой. А в храме люди молча двигались в очереди, лишь всхлипывая при каждом скачке купола вниз. Это Макс, понимая, что не в силах удержать гигантские обломки, медленно, шажками опускал их. Медленно, как казалось ему. А люди, находившиеся в конце очереди, всё с большим ужасом смотрели вверх. И когда, казалось, всё же сорвётся в панике этот порядок, Максимов знакомец - священнослужитель запел. Громко, басовито, торжественно, но в тоже время прочувственно. Это вновь успокоило людей.