Тьма
Шрифт:
Тёмно - коричневые от злобы глаза главаря снизу вверх смотрели на Максима. Злобный оскал скрывал железные зубы, оставляя только передние жёлтые клыки.
– Наш Коран… Мой Коран обязывает меня только убивать вас всех, неверных. Пока ни одной такой твари не останется перед лицом Аллаха…
– Вспомнил!
– воскликнул вдруг Макс.
– Знаешь, на кого ты похож? На шакала из "Маугли". Видел наш мультик? Не диснеевский, а… - Максим не договорил, захлебнувшись кровью.
– Шакал!
– повторил он, плюнув, напоследок в предводителя кровавой слюной.
– Ты убедил меня, - взял себя
– Давлет, его. Только, - скривил Шакал свирепую гримасу - образцово показательно. Пусть помучается. Во славу Аллаха. Кто захочет помочь оттуда - стрелять на поражение.
Максима поволокли к выходу через затихшее стадо заложников.
– Хоть перекреститься-то дайте, - попросил он неожиданно для самого себя, увидев вверху перед выходом лик божьей матери.
– Успеешь, - усмехнулся высокий коричневый террорист, названный вожаком как Давлет.
На свету Макс зажмурился от неожиданно яркого солнца. Здесь, в мире дул прохладный ветер, по нежно - голубому небу быстро плыли лёгкие облака и пронзительно пахло осенью. Он посмотрел на противоположную сторону площади. Там, чуть позади оцепления, сновали журналисты и в нескольких местах уже торчали штативы кинокамер.
"Сейчас" - понял Максим, когда его развернули лицом к храму. "Неужели всё? Не успел? Взорвут? Нет, а я? А если все эти чудеса прозрачности прошли? Надо было лезть? Пусть бы его. Зато я бы остальных спас!" - мелькнула и такая трусливая мыслишка.
– Сам напросился, - спокойно констатировал Давлет, дважды стреляя Максиму в живот.
– А так бы - раз и всё. Вот, теперь крэстысь, молысь, минут дэсять у тэбя ест, - хохотнул террорист в адрес уже лежащего в крови Макса.
Глава 12
" Ну нет, теперь вам придётся молиться. Если успеете" - подумал Максим, когда прошёл ужас осознания смерти. Этот ужас остановил, было, сердце и захолодил струнами натянутые нервы. Но ничего не происходило. Максим вдохнул. Выдохнул. Ничего. Перевернулся на бок, приложил руку к животу. Да, на рясе уже расплылись два красных круга. Но кровь уже не шла. И не было боли. Всё повторяется? И теперь, как в гараже у Боди? Когда это было… Он попытался встать, но почувствовав слабость, решил повременить. Ну, секундочку. Да и потом, подумать надо. Хоть немножко. И отдышаться, если честно. Страшно всё-таки, умирать, а? Хоть в последний миг, а страшно. Это бессмертному геройствовать легко. Он уставился на осеннее солнце и ещё одна волна радости нахлынула на юношу. Солнце вновь стало дарить ему свою лучистую энергию.
– Ну, теперь держитесь!
– улыбнулся он. И тут же услышал выстрелы.
" Да что это, невтерпёж, что ли? Обещали же десять минут!" - вспомнил он слова Давлета, полагая, что добивают его. Но оказалось, что нет. Это стреляли в какую-то девушку, прорвавшуюся сквозь кордон и бегущую к нему.
– Назад! Назад!
– закричал Максим, махая рукой. Поздно. Ещё один выстрел, и девушка упала.
– Что же ты делаешь гад!
– закричал Максим. Он собрал свои силы и послал импульс смерти туда - в сторону излучавшего злобный охотничий азарт Давлета. И в храмовой тишине вдруг лязгнула упавшая откуда-то с хоров винтовка.
– Лежи. Лежи и не двигайся!
–
– Сволочи! Сволочи! Сволочи!
– поднялся Макс.
– Недолго думая, он теперь послал волну по всему верхнему порталу храма. "Не должно быть там других. Ну, не должно. Согнали бы всех вниз, чтобы не мешали!" - успокаивал он себя, когда медленно, шатаясь шёл по площади к девушке. Когда он склонился над ней, та мучительно хрипела, булькая кровью простреленного лёгкого.
– Я же просил…, - начал Макс, но новая пуля цокнула по асфальту. Теперь стреляли из нижних окон, и попасть в лежащую было сложнее. Но всё - таки. Максим лёг возле девушки, прикрыв её собой. Затем повернулся лицом к солнцу, а правую руку потянул под куртку, под кофточку, к пробитой груди.
– Вы…что?
– прохрипела несчастная, инстинктивно пытаясь прекратить такое неслыханное бесстыдство. Но Максим уже отдавал свои целительные силы, и раненная замолчала, почувствовав, как потеряла остроту боль.
– Сейчас начнём переливание солнца, - просипел, сдерживая стон от перешедшей к нему боли, юноша. Он затих, уставившись на золотящее купол храма солнце. Он пил эти осенние лучи и целиком направлял новые силы туда - в простреленное в двух местах лёгкое. Свои раны - потом. Он уже знал, что не умрёт, и спасал эту девчушку, рванувшуюся под пули к умирающему неизвестному ей попу. Восхищение таким поступком, если хотите - умиление после многочисленных наблюдений трусости и подлости помогали Максиму. Вскоре девушка, откашлявшись, начала ровно дышать, потом - беспокойно ворочаться.
– Перестаньте! Вы тяжело ранены. Лежите тихо, не мешайте, - пытался остановить ёрзания незнакомки Максим.
– Вы объясните, батюшка, что это за манера лечения?
– уже как-то даже насмешливо отозвалась девушка.
– Батюшку нашла!
– обиделся Максим. По голосу - ровесница. По эээ… - вдруг невольно покраснел он - тоже.
– Для моего, ну, лечения, необходим контакт с раной. Ну, может, и не всегда, - решил не врать он, - но так в экстренных случаях всё же быстрее получается.
– А вы попробуйте бесконтактно, - вновь пошевелилась девушка.
– Да пожалуйста, - обиделся Максим, отнимая руку. Конечно, это был жесткий, но видимо, необходимый урок. Пациентка тотчас захрипела и забилась от боли.
– Я же говорю, не до секса здесь, - злясь уже на себя, пробормотал Макс, пробираясь рукой назад.
– Можно было и со спины, там выходное, но добраться…
– Простите, - выдохнула девушка, приходя в себя.
– Я думала, уже само прошло. Как это вы, а?
– Потом. Всё - потом. Пока потерпите и не шевелитесь.
Но девушка, уверившись в чистоте помыслов странного батюшки и в относительной безопасности, теперь внимательно рассматривала странного целителя.
– А вы как? Я сама видела. Он же животное, вас два раза в живот. Каламбур какой-то. Он, главарь этот, сказал типа "телевидение мне, освободить всех мусульман из тюрем в честь праздника". Потом сказал, что торговаться не будет и покажет, что не шутит. И вас вывели.
– Не говорите много. Дайте лёгкому чуть покоя. Молчим. Не отвлекаемся.