Тьма
Шрифт:
– Дорогой, о чём ты говоришь! Сколько надо, столько и занимайся. Вот доченька моя, - представил барон первого пациента.
Максим тихонько ахнул. Вот так ребёночек! Ослепительной красоты девушка, заботливо поддерживаемая всё той же гадалкой, неловко прошла к креслу напротив Макса. И пока барон говорил ей на своём языке что - то ободряющее, юноша рассматривал это чудо. И тотчас поблекла в его памяти "младшенькая". Нет, конечно, Аза - восхитительная девушка, но эта…
– За мою принцессу согласен на любые условия, - подтвердил барон вчерашнее обещание.
– Не на любые, - поправила его принцесса.
Барон вновь разразился монологом на родном языке, а принцесса ответила своим
– Что ещё сейчас тебе нужно?
– махнув рукой в перстнях, поинтересовался барон.
– Оставьте нас одних.
– Но вчера…
– Вчера я эээ занимался с ребёнком. Я сегодня… взрослый… человек, - нашёл Максим нейтральные фразы.
Слепая что-то ещё сказала отцу, тот вновь махнул рукой и они с гадалкой вышли.
– Я сказала ему, чтобы за меня не боялся. Могу за себя постоять и такая.
– Не сомневаюсь. Но чего ему бояться в собственном доме?
– протянул к вискам девушки руки Максим.
– Он вообще за меня боится. А теперь - в особенности.
Почувствовав прикосновение рук, цыганка вздрогнула, схватила Максима за кисти своими мягкими теплыми, словно подушечки на лапках котёнка ладонями.
– Так надо.
– Меня ещё не касался ни один мужчина! Нельзя!
– Ай, ну я сейчас не мужчина. Я как врач.
– Конечно, мужчиной станешь ночью? Имей в виду, а тебе не Аза и такие условия не принимаю. Лучше слепой буду!
– Что? Что вы сказали?
– обмер Максим, опуская руки.
– Плата? Аза так расплачивалась? Но за что?
– За брата, конечно. Ты думаешь, цыганская девушка в первый же вечер в тебя влюбилась так, что с тобой тут же переночевала? Да ещё с русским?
– Думал, - невольно признался Максим, понуро сгорбившись в кресле.
– Дитё!
– рассмеялась принцесса.
– Наивное дитё! Сколько тебе годиков, врач?
– Да ну тебя. "Принцесса". Ходи слепой, - ещё больше обиделся Максим.
– Вот видишь! А говоришь " Я врач! Я не мужчина"! А когда гонор прищемили, так сразу - " Ну тебя"!
– А чего издеваешься? " Дитё"!
– Ладно. Убедилась в твоей безвредности. Лечи, давай. Меня слепую никто замуж не возьмёт.
– Такую язву и зрячую не больно-то…
– Всё. В расчёте. Начинай. Больно будет?
– Будет, но не смертельно, - вздохнул Макс, вновь ложа руки на виски, прикрытые черными шёлковистыми локонами.
Здесь было тоже самое. Только больше - целая колония, расползающаяся по зрительным нервам в сторону мозга. И если ударить одной волной, это надо сильный импульс. Конечно, быстро погибающая зараза не сможет ответить со всей силы. Но уж слишком сильный импульс. Можно навредить. Вздохнув и приготовившись терпеть, целитель послал вдоль проводков нервов голубой лучик, который постепенно выжигал чёрную колонию. Ответная боль была невыносимой, но в данном случае адресной - чернота отвечала врагу, а не организму, в котором обосновалась.
– И не больно. Только чешется где-то внутри глаз.
– Терпите - просипел Максим, пытаясь вытереть пот об рукав.
– Конечно, потерплю. Чего это Рома орал? Или у него что другое было?
– Помолчи, а?
– уже простонал Максим. Через некоторое время он обессилено откинулся на спинку кресла.
– Всё? Но я ничего не вижу. Что, не удалось?
– забеспокоилась девушка.
– Антракт. Отдохните.
– Но я не устала! Я могла бы ещё…
– Хорошо - хорошо. Скоро будет ещё. А тебе чего?
– обратился он к попугаю, плюхнувшемуся к нему не плечо.
– Кто здесь ещё?
– тут же поинтересовалась девушка.
– Да ара ваш. Ай, перестань!
– хихикнул он, когда птица взялась теребить мочку его уха.
– Он что, за ухо…?
– поинтересовалась
– Ну да… Не больно, правда.
– Странно. Он вообще-то других… - она позвала птицу на своём цыганском и та перепорхнула к девушке, где занялась той же процедурой с ней.
– Ну вот. А я пока выйду.
Во дворе Макс сел на скамейку - качели и уставился на осеннее солнце, черпая новые силы. Он, конечно, справится. Ещё за раз. Но Аза, Аза… Как это " берёт, но натурой"? Взял. А что ты думал на самом деле? Поиграл урод на гитаре, и девушка растаяла? Правильно говорит принцесса (кстати, имя-то спросить можно было?) - дитё. На душе было гадко - наверное, как у каждого после первого опыта продажной любви. Ай, скажи прямо - продажного секса. Любовь… Тебя и в то время никто не любил по - настоящему. А тем более - теперь. Забудь. Точнее - помни, какой ты - продолжил самобичевание юноша. Конечно, он был не прав о "том времени", но сейчас искренне так полагал. Затем, под влиянием новых сил, мысли пошли по другому пути. Цыгане где-то подхватили эту странную заразу. Судя по копошащимся точкам, это что-то микробное. Злобное - микробное. Надо бы поузнавать где это они бывали. Вряд ли принцесса и Рома общаются между собой. Хотя, вон, гадалка вхожа в дом к барону. Гадалка! Ладно, сегодня ночью переговорим и об этом.
Когда Макс вернулся, в оранжерее стоял хохот. Такое он видел в "Забавных животных", но наяву… Попугай сидел на плече у девушки распушив свой гребень, а та заливалась смехом. Когда она умолкала, начинал смеяться ара. Её же голосом. Но настолько уморительно, что хозяйка не выдерживала, и начинала вновь. Теперь замолкал попка, внимательно прислушиваясь, не фальшивит ли кто из них. Смотреть на этот дует без смеха было невозможно и Максим даже пожалел, когда девушка на цыганском языке что-то высказала своему напарнику. Тот кукарекнул в ответ, снялся и взлетел на свою жёрдочку под крышей, откуда и наблюдал за происходящим далее.
– Я просил оставить нас одних, а тут всё- же остался соглядатай.
– И защитник тоже. Он никому не даёт ко мне прикоснуться. Ревнует. Набрасывается и своей дюбой может палец отхватить. Не понимаю, почему тебе…
– Чует доброго человека, - улыбнулся Максим. Но вновь возлагая руки на виски девушки, опасливо покосился на ревнивца. Не то, чтобы страшно, но… Впрочем, попугай, склонив голову набок, проявлял только искреннюю заинтересованность. И Максим продолжил.
Приблизительно через пол-часа он, вновь покрытый потом, опять откинулся на спинку кресла. Затем посмотрел на свет через очки. Тьма. Водрузил девушке назад.
– У Вас это давно?
– Около года. Возили везде. Из-за бугра врачей вызывали. И наши знахари пытались.
– А у Ромы?
– Месяца три. А что? Не удалось?
– Год не видели света. Может быть больно. С отвычки. Поэтому… - он встал и взял девушку за руку. Где у вас это… ну… ванная хотя - бы или… ну, в общем, ближайшая тёмная комната.
– Туалет здесь есть. А ванная в доме. Тоже придумал - ванная в оранжерее!
– Ванная к слову. Позовите кого-нибудь. Пусть отведут Вас в тёмную комнату, там Вы снимете эти заслонки и потихоньку откроете глаза…
– Задрал со своими вывертами. Получилось?
– она сорвала очки - заслонки и открыла глаза. Взвизгнула, зажмурившись, но тотчас открыла снова.
– Ничего, я потерплю. Получилось! Но ведь получилось же! Спасибо, великий колдун! Она кинулась к сидевшему в кресле целителю, рассмотрев отшатнулась.
– Вот ты какой, колдун. Я вообще-то тебя другим представляла… - Но сосредоточиться на чём-нибудь она не могла.
– Ты посиди пока. Отдохни, - и крича по-цыгански, девушка рванулась к выходу из оранжереи.