Тёмная порода
Шрифт:
– Драки мы не хотим. Заходи тогда.
Наёмник вошёл и затворил за собой дверь. Сергос отдал одежду Альбе.
– Одевайся, – сказал он и, видя её растерянность, чуть мягче добавил: – Мы не собираемся смотреть. Какие будут предложения? – обратился он уже к Винсу, отворачиваясь к камину и увлекая мужчину за собой.
– Ребята уже вывели лошадей из конюшни и ждут за воротами. Я прошёлся, посмотрел с улицы: из этой комнаты можно выбраться к конюшне, там переберёмся через сарай и спустимся за ворота.
– Так и поступим.
– Если, конечно, девушка справится, – неуверенно добавил наёмник.
– Я справлюсь.
Мужчины
План Винса не подвёл: за ворота удалось выбраться быстро и без приключений. И вовремя – едва взобрались в сёдла, как во двор вывалила разгневанная толпа.
Под вопли и проклятия маленький отряд пришпорил лошадей и поскакал прочь от этого места.
2. Цветущий замок
С кузнецом ничего не вышло.
Мастер нашёлся в первой попавшейся по пути деревне, его даже удалось разбудить посреди ночи, но, взглянув на браслеты, он участливо предложил напоить девушку брагой, прежде чем рубить ей руки. Других способов снять браслеты он не знал и утверждал, что никто в округе не знает тоже.
Сергос прикинул, что в таком случае они быстрее доберутся до гарденского замка, где кузнецы явно поискуснее, чем найдут кого-то по дороге или дождутся, когда вернётся магия и Сергос сам сможет попытаться снять браслеты. На том и порешили.
Гарден показался на горизонте к вечеру следующего дня.
Дорога давалась Альбе не так просто, как побег из постоялого двора под только начавшимся действием эликсира. Она ехала на одной лошади с Сергосом, и он чувствовал, что девушка с трудом держится в седле. Браслеты пили её энергию, не давая восстановиться, а горечавка, хоть и поддерживала, но, разумеется, не могла полностью нейтрализовать их действие.
Ехали почти молча, напряжённая Альба явно не была настроена на беседу. Сергосу хотелось как-то поддержать и успокоить спутницу, но в голову не приходило ничего, кроме «не бойся, ты в безопасности» и «всё будет хорошо, я тебя не обижу», а озвучивать это казалось ему невероятно пошлым.
Но едва они подъехали к замку, Альба всё же нарушила молчание.
– Красиво, – восхищённо проговорила она.
Открывшийся вид действительно завораживал.
Несмотря на осень, Гарден утопал в зелени. По высоким стенам, беря начало на дне рва, змеились плетущиеся лозы. Они покрывали стены до самых островерхих башен плотной зелёной сетью с раскрывающимися тут и там разноцветными бутонами роз, жимолости и клематиса. Глядя на это буйство растений, можно было подумать, что замок заброшен и природа берёт своё, накрывая рукотворное живым узором. Но на стене один за другим вспыхивали огоньки, на смотровых башнях суетились человеческие фигурки, а подъёмный мост заскрипел механизмом, давая понять, что замок жив.
– Моя прапрабабка очень любила цветы, – поведал Сергос, обрадованный возможностью завести разговор, – и мой прапрадед, а он, кстати, был первым магом в нашем роду, для неё превратил замок в сад. Потом уже мой дед решил, что красота – это хорошо, но не стоит забывать об обороне,
и заворожил этот живой покров на стенах. Тот, кто попробует войти в Гарден без приглашения, будет неприятно удивлён.Мост опустился, и они въехали во внутренний двор.
– С возвращением, милорд Сергос! – стражи замка дружно отсалютовали ему.
Сергос поприветствовал их в ответ, затем обратился к своим телохранителям.
– Отдыхайте, все дела уладим завтра. И передайте от меня Джарвису, чтоб принёс вам лучшего вина!
Наёмники поклонились один за другим и, оставив лошадей подоспевшим слугам, дружно двинулись, очевидно, к Джарвису. Сергос спрыгнул с лошади, помог спуститься Альбе.
– Сергос, дружище! – прогремело у него за спиной. – Ну наконец-то! Где ты шляешься? Я приехал, а тебя нет.
Марис сгрёб Сергоса в охапку. В его понимании именно так выглядели дружеские объятия.
– Даже отец твой куда-то подевался, – продолжил жаловаться Марис. – С ним хоть поспорить можно. Тоска смертная! Я уже второй вечер уничтожаю запасы гарденского вина в одиночестве! Я даже… О! – он осёкся, наконец заметив Альбу. – Да ты с дамой! Представь меня немедленно! – он выпустил Сергоса из объятий и приосанился, став ещё выше ростом.
Альба настороженно разглядывала незнакомца. Немудрено – Марис был огромен. Высокий, широкоплечий, слегка сутулый, он напоминал медведя, и на фоне Сергоса, который вполне справедливо не считал себя коротышкой, но доставал Марису только до плеча, сходство только усиливалось. А ко всему этому прилагались ещё грубые черты лица, густые чёрные брови, взгляд исподлобья да по-кошачьи жёлтые глаза. В первую встречу вид Мариса мог и напугать.
– А ты умеешь эффектно появиться, – проворчал Сергос, но скрыть улыбки всё равно не смог. – Альба, этот здоровый шумный детина – мой друг, Марис.
– Лучший и, похоже, единственный друг, – уточнил Марис. – Потому что этого зануду могу выносить только я. Рад знакомству, миледи Альба, – он поклонился и протянул ей руку.
Альба неловко оправила замызганную рубаху слуги – здесь Сергос приметил себе, что нужно распорядиться, чтобы ей нашли достойную одежду – и робко протянула руку в ответ. Сверкнул Сверкнул тёмный металл браслета. Лицо Мариса исказилось.
– Это что?! – взревел он.
Девушка вздрогнула от испуга и попыталась отдёрнуть руку, но хватка у Мариса была железная.
– Почему на ней эта мерзость?! Сергос!
– Долгая история. Альба была в плену у…
– А сейчас она где? – перебил Марис. – Почему ты их до сих пор не снял?!
– Успокойся, – Сергос пустил в голос стали. – Не надо смотреть на меня так, как будто мне это нравится. Не снял, потому что не смог, – добавил он мягче. – Я истощён, – Сергос поймал удивлённый взгляд Мариса. – Это долгая история, я же сказал.
Марис зарычал.
– Прости. Я просто зверею, когда вижу их. Давай другую, – обратился он к Альбе.
Она глянула на Сергоса, ища поддержки. Тот утвердительно кивнул. Альба нерешительно протянула вторую руку Марису.
– Не бойся, – он улыбнулся, и это преобразило его лицо, сгладив грубые черты. – Я выгляжу страшным и бываю грубоват, но я не обижаю девочек.
Альба улыбнулась ему в ответ. Сергос про себя отметил, что улыбка очень ей идёт: она проявляла на щеках Альбы едва заметные, но совершенно очаровательные ямочки.