Чтение онлайн

Устроившись за столом, Сергос оглядел главный зал постоялого двора. Не хватало света, но обстановке это, пожалуй, шло только на пользу, потому как на неё здесь сильно не тратились: обшарпанные стены, кое-где прикрытые не лучшего вида деревянными панелями, криво висящая под дощатым потолком кованая люстра, отродясь не чищенная от воска и копоти, плохонькие столы – два больших, с десяток маленьких – и отвратительно неудобные скамейки при них – не совсем те вещи, на которые стоит обращать внимание публики.

Впрочем, такая неприглядность наполнению зала не мешала, ведь приходили сюда явно не за изысканным времяпрепровождением.

За столом слева увлечённо играли в кости, напротив какой-то здоровяк опрокидывал в себя третью кружку вина подряд и попутно успевал лапать сразу двух девиц, а соседи справа уже вполне были готовы выходить на воздух и выяснять отношения. Правда, намечалось и приобщение к искусству: в углу возился с лютней бард, под стать всему остальному помятый и уставший. Народу меж тем всё прибавлялось.

Принесли ужин. С едой здесь дела обстояли получше, чем с антуражем: жареное мясо с румяной корочкой, свежий хлеб и печёные овощи выглядели вполне аппетитно и пахли соответствующе.

– Здоровья и процветания милорду Сергосу! – наёмники подняли глиняные стаканы с вином.

Сергос тост поддержал: поблагодарил людей и сделал глоток. Вино, разумеется, кислило, но многого от него никто и не ждал. После гарденского, особенно того, которое делал лично княжеский домоуправитель, любое другое вино казалось Сергосу уксусом. Потому он сразу и потребовал себе воды.

Бард наконец наладил инструмент и затянул балладу, повествующую о Темноте. Сергос потёр виски – мало ему было пьяного гомона вокруг! Он слышал эту историю уже, наверное, с сотню раз, и сказать, что не любил её, – это не сказать ничего.

Зато еда всё-таки оказалась вкусной. Сергос отмахнулся от раздражающих стенаний барда, благо голос у того оказался слабоват, и погрузился в свои мысли, попутно расправляясь с ужином.

Мешочек с сапфирами грел душу. Ради них можно и не в одной такой дыре переночевать.

Разумеется, стоимость камней Сергоса интересовала мало: продавать или помещать сапфиры в гарденскую сокровищницу он не собирался. У него возникло несколько идей донельзя изящных вещиц, которые он мог бы создать, оправив эти камни, но просто вкрутить такие самоцветы в корону, перстни или серьги – кощунство, да и бессмыслица. Княжья корона со звёздными сапфирами никого уже не удивит – количество не отменит вторичности идеи, другие украшения – матушка синих камней не любит, не девицам же их дарить. Был уже в их роду такой не в меру галантный кавалер – раздарил своим многочисленным возлюбленным перстней да серёжек с гарденским гербом, а потом они к нему все разом и явились требовать женитьбы – до сих пор про это похабные песенки распевают.

Да и не мог Сергос себе представить женщину, которой бы ему вздумалось преподнести звёздные сапфиры. Есть куча других самоцветов, негоже сокровищами разбрасываться.

А вот попробовать накачать эти камни магией и сделать их источником для заклятия – вот это дело. Тогда, может быть, очередной голем просуществует дольше четверти дня.

Бард, кажется, распелся. Игнорировать его жалостливые подвывания о том, как Лаума, первая из ведьм, убила свою сестру, солнцеликую Сауле, чтобы занять её место, завладеть Великим Очагом и возлечь с её мужем, Тэйвасом-громовержцем, а очаг взял и потух от такой несправедливости, становилось всё сложнее. А это ещё не началась часть о том, как Лаума после

нарожала порченых детей – магов, разумеется. Свести историю грандиозного затмения к такой похабщине – это ещё надо было умудриться. И самое печальное – эта баллада почти ни в чём не спорила с тем, чему учили в храмах Светозарных.

Сергос снова оглядел зал, внезапно начавший пустеть, в поисках трактирщика. Сколько вообще он должен ждать, пока приготовят комнаты?

Усатый тут же возник рядом, бесшумно, как умеют только хорошая обслуга да убийцы.

– Милорд, – поклонился он Сергосу, – ваши комнаты готовы.

– Хорошо, как раз вовремя.

Очень хотелось помыться и завалиться спать, тело и разум требовали восстановления.

– Не желаете ли чего-нибудь ещё? У нас найдётся развлечение, которое сможет удивить даже человека вашего круга.

– О чём ты? – Сергос внутренне напрягся, памятуя о намёках наёмника о здешних развлечениях, но виду не подал.

– Сегодня дают представление, – усатый выделил последнее слово голосом и многозначительным движением бровей. – Дженго ведьму местную поймал. Она, говорят, всех мужиков в округе ворожбой своей с ума свела. И простолюдинов, и благородных развлеченья ради попривораживала. Бабы от её козней уже просто в голос выли. Дженго про это прослышал и решил её изловить да в дело её талант пустить. Девка, правда, так просто не далась – двоих его людей живьём спалила, самого его чутка подрезала, но потом он браслеты-то на неё надел – и кончилась ведьма. Вот сегодня-то с ней йодасы и порезвятся – им, ведьмам-то, с духами не в новинку развлекаться, – а мы посмотрим. Потом, если живая останется и вид товарный не потеряет, купить её на ночь можно будет да попользовать.

Усатый плотоядно облизнулся и добавил:

– Девка красивая, что спасу нет.

Сергос скрипнул зубами. Кровь застучала в ушах, кулаки непроизвольно сжались. Вот, значит, о каких представлениях шла речь. Зверство! Конечно, он знал, что люди в большинстве своём не отличаются высокой моралью. Но одно дело просто знать об этом, как о далёком отвлечённом несовершенстве мира, и совсем другое – столкнуться лоб в лоб, когда этот толстый пройдоха так буднично говорит о том, что женщину отдадут на поругание чудовищам, и люди готовы платить за то, чтобы на это посмотреть.

– Милорд желает присутствовать? – до кипящего Сергоса вновь донёсся масленый голос трактирщика. – Если да, то нам нужно торопиться. Всё вот-вот начнётся, охочих до зрелища очень много…

– Веди! – Сергос встал так резко, что усатый даже отскочил от него.

Наёмники тоже поднялись.

– О, нет-нет, пройти может только милорд! – запротестовал толстяк.

Винс вопросительно смотрел на Сергоса, остальные трое наёмников – на своего старшего.

Сергос остановил их жестом.

– Побудьте здесь.

Наёмники переглянулись и медленно опустились на свои места.

– Двадцать пять серебряных, милорд.

– Что? – не расслышал Сергос.

– Двадцать пять серебряных за вход, милорд, – со всей доступной ему учтивостью повторил усатый, – и оставьте ваше оружие.

Сергос отсчитал монеты, но вместо того, чтобы положить их в протянутую руку, швырнул на стол. Толстяк, ничуть не растерявшись, собрал серебро и выразительно посмотрел на меч Сергоса.

– Оружие я оставлю моим людям, – бросил Сергос.