Чтение онлайн

Максимус разрывал их в клочья – они восстанавливались. Аэтернитас искала в них искру жизни, чтобы погасить, но не находила. Они не были живыми, не были мёртвыми. Алчущая пустота, да и только. Как такое уничтожишь?

Лишь когда Максимус сбросил тело и светящимся вихрем ворвался в гущу теней, когда ударил чистой Силой, лишь тогда тени пали, сожжённые изначальным пламенем.

– Кто вы такие? – потрясённо пролепетал мужчина, который создавал щит.

– Не имеет значения, – Максимус снова вернулся в тело.

– Боги, – выдохнул другой. – Боги услышали, как мы взывали к ним!

–

Помогите нам!

– Остановите всё это!

– Да успокойтесь вы! – отмахнулся Максимус.

Смертные мигом замолкли.

Максимус обратился к Аэтернитас.

– Надо вывести людей в безопасное место.

– Где здесь оно, безопасное место? Эти небеса вот-вот рухнут.

– Под другие небеса, Аэтернитас.

– Ну, – она замялась, – раз мы всё равно им помогли, давай уже завершим начатое.

– Я хочу вывести не только их. Всех.

– Всех?

Максимус кивнул.

– С ума сошёл? Это не просто вмешательство! Это… Я не знаю даже, как назвать. Эфоры нас казнят!

– Ой, никого никогда не казнили, а нас вот возьмут и казнят!

– Да никто такого ещё и не делал!

– Аэтернитас, этому миру конец. Они, – Максимус указал на людей, – заперты в нём, как в клетке. Они все погибнут. Ты сможешь просто пройти мимо?

– Миры рождаются и умирают. Постоянно. Если всё время об этом думать…

– Всё время думать не надо. Подумай сейчас.

– Не знаю, Максимус, не знаю. Мне тоже жаль этот мир. Но заповедь…

– Сколько раз тебе говорил, заповедь – выдумка эфоров, чтобы держать нас в узде! Не вмешивайся, только смотри, наблюдай за чужими страданиями и радуйся, что тебя они не затронут. И главное – бойся всё время, оглядывайся. Вдруг ты что нарушил, сняв котёнка с дерева?

– Куда ты собираешься их вести? – сдалась Аэтернитас.

– В Ультим, – быстро решил Максимус. – Помнишь тот мирок, что около звезды Фуко? Он тут ближе всего, да и Фуко станет хорошим якорем для заклятия.

– Хорошо. Открыть дорогу?

– Да. Я буду держать.

Аэтернитас прикрыла глаза, сосредотачиваясь. На самом деле, особой нужды в этом жесте для неё не было, но, когда она овеществляла часть себя и обретала тело, ей нравилось использовать все его возможности, даже самые незначительные.

Она представила мир, в который нужно открыть путь, окинула внутренним взором его небосвод. Увидела различимые на нём созвездия, Фуко, изливающую на него свою благодать, почувствовала дыхание мира.

Тонкая золотая ниточка, направляемая её волей, – основа для будущего пути – потянулась от Этры к Ультиму. Потом ещё одна, и ещё, и ещё.

Нити уплотнялись и ширились: Максимус, в свою очередь, вливал в них Силу. Мир вокруг трещал по швам, но спасительная дорога укреплялась и наконец стала достаточно надёжной, чтобы выдержать исход обитателей Этры.

Перед Аэтернитас и Максимусом разлилось мерцание портала.

– Отлично! – обрадовался Максимус. – Сейчас выводим тех, кто находится поблизости, и открываем следующий. К моменту, когда Ульмм окончательно разбушуется, в Этре не должно остаться живых! Потом пойдём к эфорам и расскажем им о тенях. Они должны знать. Слишком это всё странно.

– Эфоры будут в бешенстве, когда узнают о том, что мы наделали, – заметила Аэтернитас.

–

В бешенстве! – рассмеялся Максимус. – Скажешь тоже! Они бесчувственные, как камни. К тому же я рассчитываю, что тени заинтересуют их больше, чем мы. Скажем ещё, что увели живых, чтобы не кормить этих странных созданий. Мы не хотели вмешиваться, просто так получилось, – Максимус хитро улыбнулся.

Аэтернитас не смогла удержаться от ответной улыбки. Максимусу, как обычно, удалось развеять её сомнения. Конечно, он прав. Нельзя оставить всё как есть и просто пройти мимо.

– Конец мира нам остановить не под силу, – обратился Максимус к оторопевшим людям. – Но вас мы отсюда выведем. Вас и всех, кого найдём.

Смертные пали ниц.

– Никто не покинет Этру, Максимус, – раздался глухой голос, лишённый каких-либо интонаций. – Время этого мира пришло.

Их окружили эфоры. Они возникли из ниоткуда, Аэтернитас даже не почувствовала приближения. Она только успела взглянуть на Максимуса, как гул, опустошающий, сводящий с ума, заполнил всё её существо.

Переход меж двумя мирами рухнул.

– Совет принял решение, – возвестил Великий эфор.

По оболочке, служившей ему телом, змеились трещины, сквозь которые изнутри прорывался слепящий свет. Казалось, кожа-скорлупа вот-вот не выдержит натиска, лопнет, и чистая Сила – кровь и плоть создания – расплещется вокруг. Он и его собратья, как и Смотрители, могли бы и не воплощаться, а могли придать себе любую форму, но почему-то предпочитали именно эту – человекоподобную и обманчиво хрупкую, будто бы из последних сил выдерживающую их естество.

Собравшиеся на суде Смотрители, тоже все как один во плоти, внимали словам эфора, затаив дыхание и приняв настолько смиренный вид, что в них сейчас едва ли можно было угадать любимых детей Творца. Сжатые пальцы, бледные лица, глаза, потупленные, чтобы не пересечься ненароком взглядом с главой эфората, или, что ещё хуже, с тем, кто стоял, скованный его волей, в самом низу амфитеатра и единственный из присутствующих прямо смотрел в залитые белым пламенем глаза судьи.

– Смотрители были оставлены наблюдать за мирами, созданными Творцом, – эфор обводил невидящими глазами амфитеатр, – любоваться Его творением, познавать, созерцая. Вам дана сила, вам дано бессмертие, и лишь одна заповедь, которой надо следовать.

«Не вмешивайся, не вмешивайся», – прокатилось по амфитеатру. Смотрители вторили друг другу, бормоча священную формулу.

Максимус скривился. Эфор остановил взгляд на нём.

– Ты нарушил заповедь. И ты не раскаялся в содеянном. Трижды мои братья спрашивали тебя, и трижды ты отказался покаяться.

Стоящие за спиной главы Совета эфоры дружно покачали головами.

– Спроси меня ещё сотню раз, и ещё сотню раз я отвечу, что мне не в чем раскаиваться, – бросил Максимус.

– Ты нарушил волю Творца, – тембр голоса эфора неуловимо изменился и теперь, очевидно, должен был передавать печаль создания.