Суер
Шрифт:
Тут я заметил, что Валерьян Борисычи в норках надулись и смотрели на нас очень обиженно.
– Копайте норки, а то поздно будет, - приговаривали некоторые.
– Нам нужно вначале осмотреть достопримечательности, - отвечал Суер-Выер.
– А уж потом будем копать.
– Какие еще достопримечательности? Здесь только песок да Валерьян Борисычи.
– А где же музей восточных культур?
– спросил Суер.
– Мы его разграбили, - мрачно ответил Главный Валерьян Борисыч.
– А вы, я вижу, не хотите норок копать. Бей их, ребята! Это поддельные Валерьян Борисычи!
– Вот ведь хреновина, - устало сказал Суер.
– Только приплываем на какой-нибудь остров - нас сразу начинают бить.
Головной Валерьян Борисыч снял вдруг шляпу и метнул ее в капитана. Шляпа летела, вертясь и свища.
Капитан присел, и шляпа попала в лоцмана. Кацман рухнул, а шляпа, как бумеранг, вернулась к владельцу.
Все прочие Валерьян Борисычи засвистели по-узбекски и стали принакручивать шляпами. Через миг несметное количество шляп загудело над нашими головами.
Волоча за собой, как чайку, подбитого лоцмана, мы отступили к шлюпке. Над нами завывали смертоносные шляпы.
Пахомыч изловчился, поймал одну за тулью, зажал ее между коленей, но шляпа вырвалась, схватила корзину с финиками, которая стояла на корме, и понеслась обратно на остров.
Эти финики спасли нам жизнь. Валерьян Борисычи, как только увидели финики, выскочили из норок. Они катались по песку, стараясь ухватить побольше фиников.
– А мне Валерьян Борисычи даже чем-то понравились, - смеялся Суер-Выер, выводя нашу шлюпку на правильный траверз.
– Наивные, как дети, хотели нас шляпами закидать.
Тут в воздухе появилась новая огромная шляпа. Она летела книзу дном тяжело и медленно.
Долетев до нас, шляпа перевернулась, вылила на капитана ведро помоев и скрылась в тумане.
Главы IX-X Развлечение боцмана
На следующий за Валерьян Борисычами остров для забавы мы взяли с собой боцмана Чугайло. Он уже несколько месяцев не сходил с борта и совершенно озверевал.
– Хочу развлечений!
– ревел он иногда в своей каюте. Правда, еще издали было видно, что особых развлечений на этом острове не состоится. Прямо посредине его стояло какое-то сухое дерево, а вокруг сплошной камень.
– Это ничего, - говорил Суер, - походит вокруг дерева, глядишь - и развлечется.
Ну, мы сошли на берег и открыли остров. А потом сели на камушек, а боцмана пустили ходить вокруг сухого дерева. И он начал ходить, а мы смотрели, как он ходит, и перемигивались.
– Неплохо ходит, холера!
– Медленно как-то. Вяло.
– Господин Чугайло!
– кричал Пахомыч.
– Да вы побыстрее ходите, а то не развлечетесь.
– Сам знаю, как хожу!
– ревел боцман.
– Развлекаюсь, как умею.
– Чепуха, - сказал лоцман Кацман, - так он не развлечется никогда в жизни. Давайте потихоньку сядем в шлюпку и уплывем, вот тут он и развлечется.
И мы сели в шлюпку и отплыли на три кабельтова.
Боцман Чугайло вначале не заметил нашего маневра и ходил, тупо глядя в землю, а когда заметил - забегал вокруг дерева, то и дело падая на колени.
– Вы куда?
– орал он.
– Вы куда?
Ничего не мог он придумать, кроме
этой моржовой фразы. Ясно куда: на "Лавра".– Не покидайте меня, братцы, - орал Чугайло в пространство, а мы посмеивались и делали вид, что навеки уплываем.
– А что?
– сказал Суер.
– Может, и вправду оставить его на острове? Надоел ужасно. Ходит всюду, плюется и сморкается. Всего "Лавра Георгиевича" заплевал.
– Давайте оставим, - сказал Пахомыч.
Думали мы, думали и решили оставить боцмана на острове. Хрен с ним, пускай развлекается.
Главы XI-XII Самсон-Сеногной
Лоцман Кацман разрыдался однажды у мачты, на которой к празднику мы развесили кренделя.
– Жалко Чугайлу, - всхлипывал он.
– Давайте вернемся, капитан. Заберем его на "Лавра".
А, наверно, уж с полгода прошло, как мы оставили боцмана на острове.
– Ладно, - сказал наш простосердечный капитан, - вот откушаем праздничного суфле и назад поплывем.
Ну, откушали мы суфле, поплыли назад. Смотрим - Чугайло жив-здоров, бегает по острову вокруг сухого дерева.
– Неужто еще не развлекся?
– удивился Суер.
А боцман, как увидел нашу шлюпку, стал камнями кидаться. Во многих он тогда попал.
Высадились мы на остров, связали боцмана, сели под дерево и рассуждаем: что же дальше делать? Забросает же камнями, ватрушка!
Сидим эдак, вдруг слышим, Кацман кричит:
– Почки! Лоцман кричит:
– Почки!
И пузырьки какие-то лопаются!
Батюшки-барашки! На ветвях-то сухого дерева появились настоящие растительные почки! И лопаются, а из них листочки выскакивают. Растительные!
– Боцман!
– Суер кричит.
– Откуда почки?
– Не знаю, - мычит боцман, мы-то ему в рот кляп засунули, чтоб не плевался.
– Не знаю, - мычит.
Вынули мы кляп, а боцман все равно ничего не знает. Засунули обратно, и капитан спрашивает:
– Живете на острове, а про почки не знаете. Как же так?
– Они раньше не лопались, - через кляп мычит.
– Развиваются!
– закричал Кацман, и мы увидели, что листочки позеленели, а из-под них цветы расцвели.
Бросили мы боцмана, кинулись цветы нюхать. Только нанюхались - цветы все опали.
– Что же теперь делать?
– спрашиваем капитана.
– Опали наши цветочки!
– Ждать появления плодов, - размыслил Суер.
И плоды не заставили себя ждать. Вначале-то появились такие маленькие, зелененькие, похожие на собачью мордочку, а потом стали наливаться, наливаться. Лоцман цоп с ветки пло-дочек - и жрет!
Капитан хлопнул его по рукам:
– Незрелое!
– Я люблю незрелое! Люблю!
– плакал лоцман и жадно, как лягушонок, хватал плодочки.
Связали мы лоцмана и стали ждать, когда плоды созреют. И вот они созрели прямо на глазах.
– Неужели груши?
– восхищался Пахомыч.
– Ранет бергамотный?!
– мычал через кляп боцман. Накидали мы целую шлюпку груш, развязали боцмана с лоцманом и отбыли на "Лавра".
Потом-то, уже на борту, мы долго размышляли, с чего это сухая груша столько вдруг всего наплодоносила.