Союзник
Шрифт:
Скоро осень. В Тиладе это означает бесконечную сырость, студеный ветер, преодолевающий плотные плащи, холодные дождевые капли, падающие с капюшона на лицо. Потом зима. Выстуженные стены замка, не протапливаемые его уймой печей и каминов. Ласточкин утес, продуваемый всеми ветрами. Унылая серая столица, которую снег не делает чище и краше, а лишь превращает в сырое и грязное месиво.
Неужели столь необходимо что-то менять? Там правит Лилиан, и пусть правит дальше. Мне нельзя туда возвращаться, и что с того? Мне и не хочется. Ничего архиважного я там не оставила, никакой сентиментально-поэтической тоски по родным краям я не испытываю, ностальгией не страдаю. Там остались мама и брат, но им можно писать письма, можно общаться
Невероятно жалкое малодушие. И не только малодушие — кромешная глупость. Как долго продлится мое счастье в Антале? Я здесь никто, гостья. Риель не женится на мне, он вообще может забыть обо мне в любой момент. Хотя… Раз у нас одно сословие, то что нам помешает? Ведь есть же шанс? Или нет? Кромешная глупость!
Шеил проникся бы ко мне презрением, поделись я с ним этими мыслями. Каким-то чудным образом он решил, что я стану лучшей королевой, чем Лилиан, поверил в меня, и, согласись я променять эту роль на роль жены владыки другой страны, он бы, наверное, плюнул мне в лицо. Нет, не буквально. Буквально плевать в лицо — не в его стиле. Но чувствами он был бы недалек от этого. Его нутро ментально плевало бы в меня.
Я не видела его уже пару дней — после той гадкой ссоры, когда мы сказали друг другу лишнее. Он задел меня тогда, и я не искала встреч. Очевидно, я тоже задела его, потому что он тоже не предлагал общения. Возникла неприятная ситуация, которую мне хотелось бы как-то загладить, но ведь не я первая плеснула в него словесные помои. Если он возьмет курс на примирение, я не стану противиться. Но первой к нему я все же не пойду.
15
Шеил Н-Дешью.
В какой-то момент я поймал себя на том, что боюсь повернуться. Боюсь смотреть по сторонам и светить фонарем. В темноте приятнее. Не видно огромных стеклянных глаз, ярко-синих и ярко-зеленых, неестественных, как неумелая иллюзия. И вон тех фиолетовых тоже не видно.
И все-таки я продолжал смотреть по сторонам, освещая пространство фонарем. В стеклянном кубе я увидел лицо. Это была не голова, а просто лицо, как маска. Может, это и была маска? Я бы принял это за что-то искусственное, но мешали другие фрагменты тел, однозначно настоящие. Ноги и руки, подвешенные на проволочных крюках; уши и пальцы, сложенные в миски. Запаха разложения не ощущалось — очевидно, использовался некий консервант. Скорее всего, магический. Медленно освещая новые и новые участки помещения, я открывал себе новые и новые красоты.
Когда мы телепортировались из башни во дворец, отправная точка была не внутри дома, а снаружи, у входа. Это дало мне основание надеяться, что, телепортируясь из дворца в башню, я попаду в ту же точку у входа. Я выбрал самое непопулярное для активности время — четыре часа утра. Мне подумалось, что именно в это время у меня меньше всего шансов столкнуться с вампиром лицом к лицу при выходе из портала.
Надежды оправдались. Вокруг стояли синяя тьма и звенящая тишина. Не зажигая фонаря, я осторожно и быстро обогнул дом, и подобрался к зарешеченному окошку подвала. Прутья решетки я корежил долго. Сначала пришлось размягчить их заклинанием изменения состояния (вот здесь пригодилась бы помощь Вэла — вдвоем справились бы вдвое быстрее), а затем — раздвигать раскаленный металл короткими воздушными путами (здесь от Вэла не было бы прока — у него никогда не хватит терпения на подобную ювелирную работу). Пока я возился, стало светло, край солнца подполз снизу к горизонту. Надо было идти не в четыре, а раньше. Надо было заглянуть в подвал во время первого визита. Надо было сразу слушать Ксавьеру.
Несмотря на то, что на улице рассвело, в подвале висел густой мрак, и лишь пятно света из окошка лежало
на полу. Я зажег фонарь, и приступил к ознакомлению.При взгляде на лицо в стеклянном кубе я сразу вспомнил наши ходячие манекены. Вот она, эта безупречная кожа, эти громадные глаза-самоцветы, эти тонкие кукольные черты. Манекены, разобранные на фрагменты. Когда-то бывшие людьми. Теми самыми юношами и девушками, пропавшими в поместье.
А вот некие непрозрачные пузатые сосуды на тяжелом столе. Открыв крышку одного из них, я узрел внутри густую багровую субстанцию. По цвету — кровь, а по консистенции — части тела, перемолотые в жидкое пюре. По запаху — кровь и части тела. Вероятно, у вампира была веская причина не воспользоваться консервантом.
Я никогда не считал себя слабаком и трусом, но оказался в шаге от того, чтобы сдобрить субстанцию своим ужином.
В соседнем сосуде я нашел не однородное пюре, а с кусочками. С лоскутами кожи, с белыми трубочками пустых артерий, с ногтями и осколкам костей. Альтея говорила, что Гренэлис увлекается изучением магии создания, особенно интересуясь живыми существами. Здесь пока скорее переработка, чем создание, но, я согласен, с чего-то надо начинать.
Наверное, можно было бы потренироваться на крысах, но кто я такой, чтобы критиковать гения?
Тэя, милая, показать бы это тебе. Чтобы тебя вывернуло на экспериментальные образцы. Чтобы ты узнала, на что пойдет твоя энергия, проданная за умение делать телепорт. Чтобы увидела, что спонсирует твой ненаглядный канцлер.
Трупы магов, исчезнувшие в поместье, конечно же, здесь. И кровь с простыней — здесь. Ни единой капли материала не должно избежать применения.
По моему представлению, кроме практических экспериментов исследователь должен уделять внимание записям и зарисовкам. Я надеялся найти какие-нибудь бумаги в качестве доказательства, потому что не желал забирать с собой емкость с пюре, но бумаг нигде не было видно. Наверняка, они хранились где-то в доме, но шарить там было слишком рискованно.
Зато я нашел разный инвентарь: колбы, стеклянные кубы, мудреные агрегаты с трубками, кристаллами и зеркалами. Нашел металлические шарики, проволочных человечков, гранитные пирамидки, пробки от бутылок, монеты, булавки, бусины, и тому подобный мелкий хлам. Или не хлам, а важный магический инструментарий, не знаю. Рассудив, что пробку от бутылки Альтея не примет в качестве доказательства, я не стал ничего брать с собой. Я решил просто посоветовать ей заинтересоваться подвалом во время своего ближайшего визита.
Телепортатор, данный Триджаной, лежал на столе в моей комнате. Я «уронил» его на стол по ее рекомендации. Теперь осталось вылезти в окошко, обойти дом, и ударить по каменной плитке фасада для активации телепортатора-башни. Хорошо бы еще как-то привести в порядок решетку, которую я покорежил, но на это нужно много времени, которого нет. Вот же засада… Гренэлис обнаружит следы проникновения в подвал, и наведет в нем стерильность. В свой визит Альтея уже не найдет здесь ничего убедительного. С горечью осознав это, я заметался между агрегатами, конечностями, емкостями и хламом, намереваясь все же выбрать себе какой-то сувенир, и вдруг услышал мягкий голос с ноткой усмешки.
— Все такое привлекательное, да, капитан? — произнес он. — Никак не сделать выбор.
Я застыл на месте, и медленно повернулся. Вампир стоял у ширмы, и запускал в потолок огоньки. С каждым огоньком освещение становилось все более безжалостным. Копошась с фонарем, я увидел не так уж много, зато теперь наверстал.
— Вы все время были здесь? — спросил я вампира.
Он кивнул.
— Вы хотели ознакомиться с моей лабораторией, и я не стал вам мешать, — сказал он. — Но, знаете, я мог бы устроить для вас небольшую экскурсию, если вам интересно. Мог бы все показать и рассказать. Я заметил, вас особенно увлекли те сосуды на столе. Давайте, я расскажу о них.