Солнечная ртуть
Шрифт:
Акробатам не избежать наказания за их доброту. Скорее всего, их выгонят из страны, а перед этим подержат в заключении месяц или другой. Ей не позволят даже попрощаться с Лирой — мать позаботится о том, чтобы ни одна живая душа, включая Эрида, не помогла ей в этом. Но может быть, позволят сказать хотя бы пару слов в их защиту? Если бы только избавить друзей от лишних мучений!
Железные рыбы пересекли границу Йэра. Вдалеке блеснул флагшток королевского замка.
— Добро пожаловать домой, ваше высочество.
Глава 36
Перед Сиеной, на краешке инкрустированного перламутром кофейного столика, стояла серебряная чашка с горячим шоколадом. Женщина сидела в кресле и просматривала какие-то бумаги, половина из которых ещё находилась в запечатанных синим сургучом конвертах.
Агата знала, что шоколад мать пьёт только в сырую погоду, либо по разрешении трудного вопроса — будь то тяжёлые переговоры или попытка навязать королевскому совету тот или иной проект. Рано или поздно мать добивалась своего, а после — пила шоколад. Что-то такое произошло и сегодня. А может — Агата удивилась этой мысли — дело в возвращении нелюбимой дочери на законное место.
Сногсшибательный сладкий аромат напомнил принцессе о том, что она голодна — чисто механически, без аппетита. Агата часто вспоминала дворцовую кухню, путешествуя с бродячим цирком, да и сейчас была бы не против позавтракать как следует. Мешало только то, как резко её выдернули из полюбившейся жизни, разлучили с друзьями. В дороге девочке нравилось представлять, как она возвращается в замок — только гораздо, гораздо позже. Пока она не собиралась, не планировала. Увы, но как практически всегда в её жизни, за неё решили другие.
— Я понимаю, почему тебя покрасили. Но зачем обкорнали?
Принцесса почти соскучилась по этому металлическому и властному голосу. Сиена только мельком взглянула на дочь, кивнула доставившему Агату офицеру и снова занялась бумагами. Гвардеец вышел, щёлкнув каблуками и получив от королевы перстень с массивным камнем, который стоил целое состояние. Надо отдать должное обоим: обмен произошёл без единого слова.
— Её высочество хотела походить на подругу — на рыжую и чокнутую горничную-акробатку, с короткими волосами. Которая позволила втянуть себя и свою семью в очередное «приключение» Агаты. Жаль. Всегда любил артистов.
Из зарослей комнатных пальм вышел Эрид. Выглядел он неплохо: синяки под глазами исчезли, маску скорбного демона сменила привычная усмешкой. Несколько месяцев вдали от торитт и королевского замка благотворно повлияли на оборотня. Вот только как он попал сюда, если обещал обходить дворец десятой дорогой?
— Это ты меня предал? — вскинулась Агата. Дракон изогнул бровь и критически осмотрел девчонку с головы до ног. Он был заинтригован её внешним видом, и это можно понять: один глаз золотой, другой — небесного цвета, осветлённые волосы кажутся ещё белее на фоне загоревшей кожи, да и торчат во все стороны как у простолюдинки. А одежда, что и говорить, ещё более неказистая, чем у фьёлов, к тому же вся в заплатках. Благо девочка каждый день придирчиво чистила щёткой ногти, в отличии от Лиры. Та дразнила её высочеством и чистюлей, и демонстративно запускала руки в сажу. Теперь Агата была продуктом двух миров — королевской резиденции и бродячего цирка. Выглядело это потрясающе. Замарашка, которая с порога бросается с обвинениями на дракона.
— Эрид почти не причём. Он явился по моему приказу. А приказ монарха — да будет тебе известно, — имеет для драконов большую силу, чем прихоть торитт.
— Ничего, ваше величество. Я привык, что Агата во всех грехах винит меня. Вплоть до плохой погоды.
Он держался слишком самоуверенно, и в этом было что-то отчаянное. Сложив руки на груди, молодой человек смотрел на свою торит, на свою королеву и на рыбок в аквариуме.
— И хотя он помог ускорить твоё возвращение в обмен на меньший срок заключения, преданные мне люди нашли пропажу своими силами. Твои друзья достаточно хорошо научились заметать следы, но даже поддельные документы и подкупленных солдат при
желании легко вывести на чистую воду. Однако, Эрид проведёт в темнице около года — за то, что потакал детским глупостям. Я пригласила его сюда, чтобы ты могла посмотреть в глаза своему слуге. Не нужно извинений. Смотри, и этого будет достаточно. Сейчас твой дракон горд, красив и силён, но что станется с ним уже через несколько недель? Для этих созданий неволя хуже любой пытки. Они звереют, ломаются, сходят с ума. Потом оборотень восстановится, но память об этих месяцах и о том, что послужило тому причиной, уже никогда не сотрётся. Вы оба будете вспоминать и раскаиваться в своих необдуманных поступках всю оставшуюся жизнь. Ментально вы будете связаны, как и прежде, но только чудо поможет этой связи не превратиться в ненависть. Если когда-нибудь в будущем ты образумишься и станешь достойным правителем, вам обоим удастся сохранить баланс. Только так, и никак иначе. Такова моя воля. Смотри на него!Королева обращалась к дочери, но посыл был ясен для двоих: она винила и девочку, и дракона. Но это ещё было не всё.
— Через три дня ты отправишься на Чёрные острова, чтобы там получить недостающие знания. По традиции это должно случиться лишь через год, но раз уж ты так рвёшься прочь из замка, я согласна её нарушить. Ты ведь этого хотела? Чтобы тебе дали воспитание, не оглядываясь на традиции предков? Что ж, изволь. Менторы наперебой рассказывают о твоих успехах, а ваша программа обучения в последнее время была построена на повторении давным-давно зазубренного материала. В самом деле, вполне подходящее время для отъезда. Официальное отбытие наследной принцессы положит конец слухам и толкам, а тебе, надеюсь, вправит наконец мозги. А спустя семь лет, когда вернёшься, все уже будут заняты другими новостями и проблемами.
Голос Сиены звенел чеканной монетой. «Вправит мозги»? Мать злится больше, чем показывает. Такие выражения, такой тон она бережёт для исключительных случаев, когда кто-то выводит её из себя. А сделать это — задача непростая.
— А перед отлётом на Чёрные острова тебе придётся кое на что посмотреть. Завтра утром состоится казнь. Допущены будут лишь единицы и ты — среди них. Мы редко прибегаем к этой мере, но народ должен знать, что виновные в похищении наследницы трона понесли заслуженное наказание. К этому времени тебя приведут в божеский вид, пусть для этого придётся жечь твои волосы раскалённым железом.
Агате показалось, что она сейчас упадёт. Но девочка устояла на ногах, лишь покачнулась. Мать не обратила на это внимания и не посчитала нужным предложить дочери сесть. Эрид хотел было что-то сказать или сделать, но передумал. Но и за промелькнувшее в глазах дракона сочувствие девочка была благодарна. Даже в чудовище больше человечности, чем у её матери.
— Меня никто не похищал!
— Ну как же? Принцесса Астор исчезла из замка среди бела дня, никого не предупредив. Не могла же она, в самом деле, сбежать? Такой скандал нанёс бы непоправимый удар по репутации нашей семьи. И особенно — по твоей. Разумеется, наследницу украли с целью посеять смуту служители языческого, враждебного культа. Ты была жертвой Великой Бесконечной дороги. Эти циркачи, они говорили о ней, так ведь? Но мы тебя спасли.
— Ты не можешь их казнить! Не смей!
— Нет, я как раз-таки могу и смею. Когда-нибудь и тебе выпадет участь карать и миловать. Тебе, я полагаю, понравится.
С этими словами Сиена поднялась из кресла. Прихватила часть бумаг, а чашку бросила на семигранном, перламутровом столе. Звякнуло серебро, задетое конвертом с несорванной печатью. Агата потеряла последнее самообладание, кинулась к матери и вцепилась в её рукав. Королева брезгливо — помимо всего прочего, на принцессе была не первой свежести одежда — отдёрнула руку.
— Нет, пожалуйста! Пожалуйста, не надо! Ты ведь никогда не хотела видеть меня своей наследницей. Разве такой большой потерей было моё отсутствие, что ты хочешь убить этих удивительных людей? Казни лучше меня!
Рыжеволосая молодая женщина сверху вниз смотрела на девочку. Юбка сине-зелёного платья казалась пьедесталом для сильного, чеканного торса, гибких рук и трезвой головы. Ни одна слабость не могла прицепиться к Железной королеве. И терпение было одной из её добродетелей: она снизошла до того, чтобы уделить дочери ещё немного внимания.