Солнечная ртуть
Шрифт:
Не мешкая, она направилась в сторону родителей и старшего брата. Придворные расступались с улыбками и поклонами. Какие милые люди. Будто и не они пять лет назад требовали «убить и сожрать». Обменявшись парой слов с отцом и братом, который уже начал отравлять Агате жизнь своими насмешками, девочка с любопытством стала оглядывать присутствующих. Она знала почти всех, в том числе и драконов — Варгу, Нердала, Эарта и прочих. Некоторые оборотни сильно подросли. По прошествии лет драконша преобразилась в привлекательную, но опасную черноволосую девушку со смуглой кожей и гибким, атлетическим телосложением. А вот Нердал не изменился вовсе. Оба надменно осматривали зал, и что-то глазами искали среди сновавших у входа людей. Иногда они поглядывали на
Эрида тут не наблюдалось. Постепенно этот факт начал раздражать собравшихся: уже пришло время торжественного полёта, которым открывали праздник, а наследная принцесса стояла как бедная родственница без своего дракона. Не могла же она полететь с матерью или братом, в самом деле! Королева посматривала на золотые часы у правой колоннады. Она небрежно сидела на троне и терпеливо выслушивала канцлера, убеждавшего, что необходимо поднять налоги. Ему не было дела ни до праздника, ни до его задержки. Говорили, на руку канцлер не чист, да и человек он так себе, во что поверить было не трудно, глядя на его подвижные, сухие глазки. Они подмечали всё. К этому впечатлению можно приплюсовать имения канцлера в разных — но однозначно богатейших, — провинциях королевства. Однако он был умён и, не умея располагать к себе окружающих, держался на плаву за счёт того, что своими махинациями приносил ощутимую пользу не только своему карману, но и государственной казне.
С ним и королевой спорил лорд-адмирал — грубый и упрямый старик, который мог бы послужить прекрасной иллюстрацией для всех стереотипов, придуманных когда-либо о солдатском сословии. Он горячо в чём-то обвинял канцлера, предрекал беды — неминуемые, если королева последует его советам, и нетерпеливо шагал из стороны в сторону. Король время от времени призывал оппонентов к спокойствию, однако был Фернан, судя по всему, на стороне адмирала. А также папа мечтал удалиться в кабинет, к минералам. Агата старалась уследить за нитью разговора, но черед десять минут уже начала сражаться с зевотой и отвлекаться. Её занимали мысли о предстоящем банкете, на котором — как редко выпадает такой шанс! — ей разрешат вдоволь наесться всякими вкусностями. Пьер переминался с ноги на ногу. Его приятелей, конечно, никто не подпустил к трону, а Варга была какой-то нервной и отмахивалась от его вопросов. Мальчик отчаялся настолько, что даже попытался завязать разговор с сестрой.
— Где носит твоего дракона?
— А мне почём знать.
На этом диалог заглох. Агата была бы не прочь поболтать, но память о том, как не далее, чем прошлым утром Пьер кинул булыжник ей под ноги, чуть не лишив большого пальца, была ещё свежа. Теперь они оба изнывали от нетерпения и безделья, хотя принц делал это слишком открыто. Мог себе позволить. Агата всё-таки старалась держаться с достоинством, а про себя смеялась, сравнивая брата с заячьими часами, алюминиевые глазки которых бегали совсем как у него. В своё время один ушастый механизм устроил переполох, когда носился метеором на огромной скорости и чуть не налетел на посла. Агата расплылась в довольной улыбке, вспоминая о том, что именно она приложила руку к этому маленькому инциденту. Изучение чертежей не прошло даром.
Сиена велела членам королевского совета умерить пыл, и подозвала дочь.
— Ты что-нибудь чувствуешь? Возможно, он уже близко?
Она имела ввиду ментальную связь, которая предполагалась между всеми драконами и их торитт. Но в случае Агаты эта способность крепко спала, ставя девочку в неловкое положение.
— Это чудовище следует проучить за пренебрежение приказом!
Адмирал рявкнул это рьяно, с чувством. Многие боялись драконов, а вот он презирал. Впрочем, те отвечали ему полной взаимностью. Меряя пол солдатскими, до блеска начищенными сапогами, мужчина периодически кидал на оборотней полные неприязни взгляды, давая понять, что он думает о них, и всех
им подобных.— Держись от меня подальше, смешной старик, — оскалилась драконша. — Меня раздражает лязг твоей иголки.
Действительно, шпага звенела при каждом шаге лорда. Никто уже не пользовался таким примитивным оружием, но оно было частью парадной формы. И при том, отнюдь не игрушечной. Адмирал проигнорировал эту колкость, снова переключившись на канцлера. Их голоса стали набирать громкость, а королева вновь увлеклась разговором, забыв о дочери. Когда противники в буквальном смысле начали переходить на крик, со стороны террасы, за колоннадой, послышался шум. Все головы повернулись, внимая рёву толпы, не понимая, что его вызвало. Вскоре ситуация прояснилась.
Приближался ещё один звук. Это напоминало шелест парусов, словно один из кораблей Небесной армады заявился на праздник. На самом деле, это были крылья. В зале воцарилась тишина. Когда невидимый полёт достиг замковой террасы, звук на секунду смолк, позволяя тысячам восторженных голосов снова слиться в один хаотичный строй.
Кто-то вздохнул. Все ожидали, что сейчас Эрид перевоплотится и войдёт в залу как нормальный человек. Вообще-то, так было принято: оборотни могли прибывать ко двору в любом виде, но по замку разгуливали только в людском обличье. Конечно, парадные залы могли вместить не только дракона, но и стадо слонов, однако правила есть правила.
Но в этот день монстрам полагалось прибывать ко двору так же, как и простым смертным: на своих двоих или при помощи транспорта. Дело в том, что зрители, по традиции, до определённого момента должны томиться в ожидании. А не любоваться свободным полётом крылатого чуда, когда тому заблагорассудится. Такое поведение было вызывающим: дракон раньше времени, единолично оказался в центре внимания, тем самым проявив небывалую дерзость.
В целом, это простить ещё можно. В конце концов толпа по-прежнему довольна. В отличие от тех, кто собрался в тронном зале: опоздание одного из главных участников представления доставило им неудобство, вынудило быть свидетелями затянувшейся сцены между канцлером и генералом. Конечно, некоторые нашли в этом отличное развлечение, но всего должно быть в меру.
Однако на этом самодеятельность Эрида не закончилась. Шум крыльев стихнул, и спустя секунду на мраморный пол легла бугристая, страшная тень. Под самым потолком, там, где располагались окна второго света, раздался громкий, обволакивающий голос:
«Я тут слегка припозднился».
И затем огромная туша расправила крылья, чуть не задев одну из колонн, чего та могла не пережить, и спикировала вниз. Задрав головы вверх, люди молча наблюдали за самодурством дракона, а потом с визгом кинулись в рассыпную от центра залы, поняв, что тот наметил её для приземления.
— Чокнутый, — пробормотала Варга. Нердал только хмыкнул.
В самом деле, безумие чистой воды. Шамбри такого не видывал. Превращение допустимо в саду, на крыше, или на специально для таких случаев обустроенной террасе — но никак не внутри этих стен. Здесь драконы всегда выглядели по человеческому образу и подобию, и, насколько было известно Агате, никогда ещё не нарушали заведенный порядок. Она вдруг ясно осознала: чтобы ни натворил Эрид, это будет неотъемлемой частью не только его жизни, но и её собственной. Некоторые уже смотрели на девочку с немым вопросом, будто она подговорила дракона устроить это безобразие.
Королева, которая всё своё изумление выразила слегка приподнятой бровью, наблюдала за тем, как монстр не спеша приближается к трону. Каждый шаг сопровождался глухим соприкосновением увесистых лап с чёрным мрамором. Размерами чудовище было с несколько медведей, а чешуйчатый хвост мог одним ударом оглушить добрую половину набившейся в зал стражи. От напуганного змеёныша, которого Агата видела несколько лет назад, не осталось и следа. Он преобразился, стал чем-то совершенно иным и чужим. Грозный монстр демонстративно хоронил всякое воспоминание о загнанном зверьке.