Служащие Ваитюру
Шрифт:
– - Я с этой "дорогой" кузиной разговаривал все утро!
– - взорвался Фаннар и запустил телефон, который все это время сжимал в руке, через комнату. Аппарат врезался в непробиваемое окно, отскочил и чуть не ударил Гриммюрграса, но тот успел отклониться.
– - И продолжение этого разговора я не выдержу! У нее возникла странная необходимость рассказать о своей новой любви во всех подробностях. О своей любви! Ты только вслушайся!
– - А она не могла влюбиться?
– - поинтересовался Гриммюрграс и тут же пожалел, что не сдержал любопытства: взглядом, обращенным к нему, Фаннар обычно пытался убить коллег-недотеп, и стоило признать, был не так далек от цели.
– - Влюбиться?! Это слово могут
Гриммюрграс бросил быстрый взгляд на Фанндис в поисках поддержки, но та лишь закатила глаза и дважды пожала плечами. "Теперь слушай, пока не успокоится", -- понял он и покорно посмотрел на возмущенного Фаннара. Тот продолжал монолог:
– - И мне было бы все равно, как эта женщина называла бы свое увлечение очередным мужчиной, даже будь она при этом моей кузиной, свободной сестрой или родной сестрой-близнецом...
– - Эй!
– - возмутилась Фанндис, но ее окрик был проигнорирован.
– - ...если бы только она не впутывала меня в эту бессмыслицу непонятно с какой целью! Зачем мне слушать, что она кого-то любит таким, какой он есть? А когда я резонно замечаю, что в таком случае она любит и его язву, она возмущается и говорит, что я невозможен. Но это ее так называемая любовь невозможна, потому что она совершенно точно не питает положительных чувств к язве кишечника того мужчины, а заодно к еще ряду заболеваний, о которых может даже не знать. Как можно любить то, что не знаешь? Или как можно любить человека, не зная его полностью?
– - А разве можно полностью узнать человека?
– - снова спросил Гриммюрграс и услышал тихое шипение Фанндис. Фаннар, впрочем, отреагировал неожиданно: широко улыбнулся, а его глаза так и засияли, словно он нашел единомышленника, хотя давно не верил, что такое возможно.
– - О том и речь! Мы не можем узнать кого-то полностью, чтобы полюбить его. Этим термином подменяются другие, более конкретные, что и вносит смуту в сознание многих жителей Норзура. И не только Норзура, разумеется, но судить я могу лишь о наших согражданах.
– - И ты все утро пытался объяснить ей эту истину?
– - Да. И не в первый раз.
– - Но она все равно хочет прийти к вам на ужин?
– - Поправочка!
– - поспешила вставить Фанндис.
– - Не к "вам", а к "нему". Дело в том, что Оуск давно уяснила, кому из близнецов можно плакаться в жилетку, а кого лучше не трогать. И да, Фаннар, умываясь, я обнаружила на полочке возле зеркала чьи-то орешки. Теперь знаю, чьи. Может, ты заберешь их и вспомнишь, что значит быть мужиком?
Фаннар лишь поморщился, будто это было ниже его достоинства, и Гриммюрграсу пришлось прикрыть начинающие расплываться в улыбке губы кулаком, а затем сделать вид, будто он вспомнил о своей работе. Кто мог подумать, что Фаннар, острый на язык со столпами общества -- уважаемыми учеными Норзура в летах, авторами множества научных работ, значение которых успели оценить современники, -- не способен дать отпор одной-единственной женщине, причем не Фанндис. Это не укладывалось в голове, и даже бессознательно рисуемые символы не помогли свыкнуться с новым открытием.
– - Мы пойдем ужинать в трущобы, но только если ты перед этим позвонишь Оуск и скажешь ей, что не собираешься слушать о ее влюбленности и хочешь вместо этого заняться своими делами.
Гриммюрграс снова бросил короткий взгляд на Фанндис, на какой-то миг перепутав, кто из этой парочки является братом, а кто сестрой.
Может, грубая метафора Фанндис была не так далеко от истины, и она решила, что добру не стоит пропадать, так что надела причиндалы братца?Фаннар в ответ пробурчал что-то, развернулся и вышел. Не успела за ним закрыться дверь, как он снова оказался в гостиной, быстро пересек ее, подобрал телефон и так же быстро покинул комнату. Гриммюрграс покачал головой.
– - Тебе не кажется, что с такой постановкой вопроса Фаннар все равно остается под каблуком, только не кузины, а твоим?
– - Я не в счет, -- пожала плечами Фанндис и подошла к столу, на котором в беспорядке лежали черновики Гриммюрграса.
– - Кстати, надеюсь, что в ближайшие дни не найду рядом с бубенцами своего брата еще и твои.
Гриммюрграс непонимающе посмотрел на подругу, а та кивнула на листы:
– - Надеюсь, ты помнишь, что не должен им ничего доказывать? Твои лекции и семинары лучше всего объясняют, что ты не зря носишь здесь звание "профессор".
– - Я все прекрасно помню, Фанндис, -- рассмеялся он, догадавшись, о чем речь.
– - Я не пишу диссертацию. Это монография, которой я занимаюсь по своей воле. И она не совсем по моей теме, хотя я с интересом провожу параллели.
– - Что ж, это хорошее дело, -- она похлопала Гриммюрграса по плечу с улыбкой, обещающей поддержку, а потом вмиг посерьезнела.
– - И все равно не забывай моих слов. Ты не обязан им ничего доказывать. Это должен знать ты, это должны понимать они. Забудешь об этом -- не удивляйся, почувствовав их у себя на шее. В нашем мире нет опаснее хищника, нежели ученый. Найдя слабое место, они никогда о нем не забудут.
***
– - Почему все-таки монография, а не, допустим, книга?
– - поинтересовался Фаннар.
– - Сиди прямо и не елозь, -- зашипела на него Фанндис, вызвав у брата саркастическое фырканье. Но все-таки он отвернулся от Гриммюрграса и сел прямо.
Электромобили были небольшими и обычно имели два передних сидения, а сразу за ними багажник. Если не нужно было перевозить что-либо, люди предпочитали передвигаться на велосипедах, и город к этому располагал, предоставляя множество парковочных мест для велосипедов, в отличие от мест для электромобилей, которые практически отсутствовали.
Фаннар и Фанндис еще до знакомства с Гриммюрграсом стали счастливыми обладателями эксклюзивного электромобиля с передним и задним рядами сидений, поучаствовав в каком-то эксперименте, подробности которого Гриммюрграс не знал. Ему хватало представления, что их электромобиль самый большой и поэтому не слишком удобный для Норзура и что водить умеет только Фанндис. Фаннар считал себя выше этого, но при этом всегда ездил с сестрой на электромобиле, хотя и имел велосипед. Заднее сидение у этой колымаги, впрочем, убиралось, так что Фаннар и Фанндис могли перевозить больше вещей, нежели среднестатистический житель города, что было крайне важно для ученых, любящих проводить эксперименты вне лаборатории, но привязанных к тяжелой технике. А вот ездить втроем в этом электромобиле оказалось тем еще удовольствием: сидения стояли так близко, что казалось, будто все участники поездки сидят друг на друге. Так что возмущения Фанндис были более чем обоснованными.
– - Потому что тема моего исследования не располагает к художественному формату, -- отозвался Гриммюрграс, разбираясь в листах бумаги, которые так и норовили соскользнуть с колен на пол.
– - Не располагает?
– - рассмеялся в ответ Фаннар.
– - Ты слишком много общаешься с занудами на кафедре. Любую научную вещь можно преподнести в виде художественного произведения и любую книгу можно подать как научный трактат. И уж кому из нас об этом стоит знать, как не человеку, живущему на стыке научного сообщества и сообщества искусств?