Чтение онлайн

***

Прибыв в Хенг, Геборик немедленно справился о расположении главного храма Фенера. Не удивившись, что храм разместился среди казарм: Фенер был не только Летним Вепрем, но и одним из признанных богов войны. Однако, оказавшись внутри, ему пришлось принять роль Верховного Жреца, ибо никто их местных прихожан не был благословлен выше мелких татуировок на щеках и запястьях.

Соответствуя рангу, он был вынужден присутствовать при дворе, выполнив долг при первой возможности. Однако оказался разочарован: легендарная Защитница

не явилась. Разбор мелких судебных дел в тот день осуществлял необычайно прилизанный, фатоватый мужчина, в котором Геборик с удивлением узнал некоего Дымокура, знаменитого мага Теласа.

– Защитница не принимает горожан?
– спросил он толстяка по соседству, в котором угадал сплетника, всегда готового к услугам в надежде на новые связи среди приближенных к власти.

"Знаток тайн" снисходительно усмехнулся. Поглядел налево и направо, склонился к самому уху.
– Мне довелось узнать, что она... попросту недееспособна.

Геборик кивнул, выражая уважение.
– Правда? Как такое может быть?

Мужчина кивнул, будто стал ему доверенным другом.
– Ах, брат Фенера, вы здесь новичок?

– Верно подмечено.

– Скажем, Пятеро многое умеют делать. Скажем так.

Геборик удивленно поднял брови.
– Вы намекаете...

Сплетник снова начал озираться. Подмигнул ему.
– Скажу больше: я в таком положении, что каждый из Кабала совещается со мной по любой малости!
– Он с видом заговорщика схватил Геборика за руку.

Жрец решил подыграть ему.
– Это необычайно!

Сплетник мудро кивнул.
– Поистине. Да вы и сами необычайно наблюдательны. Поверьте моей великой интуиции.

– Охотно!

– Ах, я несравним! Да. Говорят, будто Защитница уединилась. Ложь! Пятеро правят вместо нее. Поверьте, я никогда не ошибаюсь.
– Торжественно воздев толстый палец, проходимец удалился.

Геборик же моргал, погруженный в недоумение. Похоже, в городе ощущался вакуум власти, который заполняли слухи и заговоры придворных.

Он начал знакомиться с городскими кварталами, не находя ничего особенно тревожного, никаких следов насаждения нового культа. Верно, на перекрестках и рынках можно было найти капища в честь Защитницы, и там не было недостатка в приношениях... но он, ученый и знаток религий, видел в сем нормальное проявление живой веры. Лучшим судьей станет время. Было бы интересно увидеть, какой из соперничающих новых культов окажется долговечным и значимым.

Неделю спустя он выполнял службы в храме, когда вошел стражник, велев всем собраться. Затем появилось подкрепление во главе с женщиной - офицером.

– В чем дело?
– спросил Геборик.

Офицер чуть склонила голову в шлеме.
– Набег. Из Кауна прискакал гонец с предостережением. Пират-правитель Малаза идет вверх по реке. Мы готовились к мелкому налету, но дела осложнились. Похоже, они могут победить Пятерых.

Геборик кивнул.
– Ах. Битва магов.

– Да, к несчастью для всех нас. Теперь, если позволите...

– Конечно.

Офицер поклонилась и начала расставлять солдат.

Жрец бога войны, разумеется, решил лично увидеть битву при дворце. По пути хенганские стражники просили у него благословения, которое он охотно давал, ища позицию с наилучшим

обзором.

Похоже, события надвигались с востока.

Оказавшись на угловой башенке ограды дворца, он высунулся в бойницу, глядя на реку. Не заметив ничего особенно, если не считать множества горожан на дорогах, метавшихся в беспорядке. К востоку висели пыль и дым.

Казалось, что налетчики не смогли пройти далеко в сам город. Пятеро изгнали пиратов-авантюристов. Однако он оставался на месте еще несколько часов, до полудня; и вдруг, к полному удивлению Геборика, Вепрь снизошел к нему.

Казалось, над ним нависла тень зверя; волосы на шее и руках встали дыбом, будто щетина. Он поднял нос, принюхиваясь - как делал и теневой зверь сверху - и почуянное заставило его застыть. Сила Вепря взорвалась, аура разлилась в воздухе. Голова дернулась в сторону стен внутреннего двора. Он видел глазами Фенера, и увиденное заставило его задрожать.

Тощие оборванные фигуры встали на стенах, закутанные в кожаные плащи, на головах архаические шлемы. Зрение Фенера открывало жрецу истину: то были сущности, сверкающие мощью. Он вспомнил старинные летописи - рассказы о неумирающей армии Имассов. Да, даже Вепрь над ним дрожал от страха.

Теперь он понимал, что влекло его сюда. Нечто более значительное, нежели передача власти от одного правителя другому. Древняя неумолимая сила вернулась в мир, и жизнь отныне станет иной.

Он пошел к дворцу. Неужели власть теперь принадлежит Старшей расе?

Во дворах кишели перепуганные чиновники, купцы и аристократы, они махали руками и передавали слухи - ожидая решения своей участи. После полудня двери открылись, вышел старик - дальхонезец, помахивавший прогулочной тростью, за ним худощавый юноша и женщина с Напанских островов. Дальхонезец сел на трон Хенга, его советники встали по сторонам.

Старец воздел руку, требуя тишины.
– Прошу успокоиться, граждане Ли Хенга. Никаких перемен. Всё как всегда. Да, Защитница ушла, но у вас новый защитник.
– Старик прижал руку к груди.
– Это я.

– А вы?..
– крикнул из толпы кто-то смелый.

Старик казался удивленным. Он ткнул трость в пол между ног, возвестив: - Я Келланвед, правитель островов Малаза и Напов и владетель независимого прежде Кауна, а теперь и Ли Хенга.

Геборик сощурился. Пришелец казался дряхлым, но двигался и говорил на удивление бодро для почтенного возраста. Неужели он ответственен за явление Старших?

Назвавшийся Келланведом погладил подбородок.
– Если подумать...
– Он оглянулся на синекожую напанку, - разве это не делает меня императором? Впервые после Талианской гегемонии? Разве я не правлю более чем одним государством?

Губы синекожей сжались, она чуть слышно пробормотала: - Сейчас неподходящее время...

Захватчик ударил тростью по плитам пола.
– Самое подходящее из времен! Судьбоносный миг! Его должны засвидетельствовать!
– Он оглядел широкий круг придворных.
– Неужели здесь нет историка? Никто не удостоен права записывать события для грядущих поколений? Для будущих эпох?

Геборик, как и сморщенный дальхонезец, озирал зал. Никто не спешил поднять руку. И тогда, движимый долгом историка и ученого, он сам поднял руку, неохотно и медленно.