Раминар
Шрифт:
– Ваш голос. Это приятно уже само по себе.
Лайлин смутилась, понимая, что не знает, как реагировать. Получив на резкий вопрос учтивый ответ, она оказалась обезоружена. Язвить и дальше было бы грубо, а мило покраснеть и взмахнуть ресничками ей претило. Это вышла бы самая отвратительная в своем лицемерии капитуляция. За короткие мгновения замешательства девушка раз и навсегда осознала, что светские беседы способны вызывать у нее мигрень не хуже изнурительной работы над больными.
– Значит ли это, что смыл сказанного мною не так важен для вас, как тембр голоса,
"Это кто ляпнул? Я!?", - Лайлин похолодела, отводя взгляд. Но в глубине ее души одна вредная девчонка злорадно хихикала, довольная собой до умопомрачения.
– Отнюдь, - повел плечом Готрейн.
– Откуда такие выводы?
– Я лишь продолжила вашу мысль.
– Умеете читать мысли? Тогда ясно. К чему разговоры с такими талантами. О чем же я сейчас думаю, по-вашему?
Вряд ли Готрейн серьезно предлагал покопаться в своей голове, но Лайлин невольно перехватила взгляд Эрикира. Тот сидел пунцовый до кончиков ушей. "С чего бы это?" Девушка посмотрела на Готрейна в упор. Он ждал ответа, откинувшись на спинку кресла, и бессознательно поглаживал пальцами подлокотники. В темных глазах блуждало что-то еще более темное, тяжелое и душное. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чем заняты в данный момент его мысли. Но Лайлин, неприятно взволнованная реакцией Эрикира, который естественно сунул нос, куда позвали, хотела увидеть сама. Так сказать, оценить, насколько все плохо. К тому же она искренне полагала, что пара эмоций и несколько слов не смутят ее. Еще бы, ведь она думала, ощущения будут похожи на те, когда она коснулась сознания Алестара. Уравновешенное любопытство, вязь образов, воспоминания...
Тот жар и шквал, который обрушился на нее, едва она протянула ниточку между собой и Готрейном, сбил дыхание Лайлин. Вместо сдержанных холодных оттенков чувств, на которые она набрела в голове су-волда, здесь плыли яркие картины маслом. Живые картины. Двигающиеся и звучащие.
Лайлин прижала руку к губам. Ее бросило в жар и начало подташнивать. Готрейн удивленно нахмурился. Казалось, жемчужная птичка, и правда, прочла его мысли. "Но этого не могло быть. Ведь так?"
– Пап, мне плохо. Хочу уйти, - выдавила девушка, цепляясь за рукав кузнеца.
– Это все солнце, - поучительно заметила Неи.
– Нужно ставить столы в тени, или натягивать полог. Мою тетушку хватил удар однажды. Из-за жары. Что-то и мне уже дурно.
После того, как Айхел увел Лайлин, застолье не затянулось и на четверть часа. Леди Б'Руан, пребывая под впечатлением, сразу же отставила чай и не стала доедать пирог. Алестар давно расправился с той гремучей смесью, которую сотворил в своей чашке. Эрикир, казалось, хотел провалиться куда-то под землю или того ниже, а Н'Карн изнывал от жары, чувствуя, как под повязкой собирается пот - шрамы даже начало пощипывать.
– Мы отправимся в путь через несколько часов, - заговорил Халахам впервые с того момента, как переступил границу имения.
– Благодарны вам за гостеприимство, но время не ждет.
– Нет-нет-нет. На ночь. Вы останетесь на ночь, а на рассвете поедете. В вашем распоряжении прекрасные
комнаты, мягкие постели. Неужели так охота поскорее запихнуть себя в грохочущие колымаги и глотать дорожную пыль?Не дожидаясь ответа, как обычно, когда не хотел его получать, Готрейн поднялся из-за стола, отвесил легкий поклон и направился через полянку к залитому солнцем особняку.
Тихо поскрипывали половицы паркета. Человек пересек арку лунного света на полу, сквозняк тронул занавески. Отсчитывая двери, Готрейн осторожно шел по коридору, улыбаясь своей затее. Поскольку птичка так и не высунула клювик из клетки до самого вечера, птицелов решил нагрянуть с личным визитом. Может быть, не чувствуя рядом с собой напряженного внимания отца и жениха, леди избавится от своего надуманного недомогания. Глупо было бы ломаться и строить из себя фифу в ее положении беглянки.
Остановившись у заветной комнаты, Готрейн приложил ухо к двери. Внутри было тихо. Стараясь не шуметь, он вытянул из кармана связку ключей, из трех выбрал нужный. Бородка ключа скользнула в замочную скважину. Поворот, толчок - и на полу развернулась полоска лунного света. В этот же миг шея барончика оказалась зажата в тисках чьего-то локтя. Опора ушла из-под ног, внезапно переместившись под лопатки. Хозяин дома, валяясь на паркете, в недоумении таращился на темную фигуру, заслонившую обзор. Не успел он вздохнуть, как на здоровую скулу обрушился высекающий искры удар - и мир померк.
Оттащив бесчувственного Готрейна в сторонку и подоткнув к стеночке, Алестар предусмотрительно отобрал у него ключи и только тогда осторожно толкнул приоткрытую дверь. Посреди комнаты с подсвечником в руке замерла всклокоченная Лайлин. Кого бы она ни ожидала увидеть, но зрелище застывшего в дверном проеме су-волда совершенно сбило ее с толку. Тем большим было удивление девушки, когда она заметила в его кулаке связку ключей.
– Так это ты крался по коридору?
– выдохнула она возмущенно, приподнимая подсвечник.
Алестар молча шагнул влево, позволяя свету из окна упасть на мирно лежавшую у стены кучку.
– Кто там?
– Кто-то, - передразнил су-волд, издеваясь.
– Готрейн?
– Нет, Халахам.
– Халахам?!
– Гот-рей-н!
– прорычал тот по слогам.
– Да ладно, поняла я!
– Не похоже, - буркнул мужчина, окидывая взглядом тонкую подрагивающую фигурку в ночной рубашке.
Увидев, что су-волд разворачивается и уходит, Лайлин с досадой бросила ему в спину:
– Вы все что, даже ночью за мной по пятам ходите? Я и сама могла ему врезать. Только бы сунулся.
– Да?
По голосу Алестара было ясно, что ему слабо в это верится.
– Представь себе!.. Да только как мне это доказать, если все носятся вокруг и пылинки с меня сдувают, - пробормотала Лайлин, захлопывая дверь. Рядом с косяком на пороге показался башмак - дверь отскочила, снова распахиваясь. С той стороны нависал Алестар, не мигая глядя на девушку глаза в глаза.
– Так вперед. Удиви меня.