Чтение онлайн

— Да, да, знаю, — раздраженно перебил меня Тамелий, — но я тоже смею, как вы изволили выразиться, заметить, что в иных ситуациях вы брали на себя намного больше…, чем от вас ожидал ваш король. Ваша предприимчивость порой весьма губительна для моих интересов.

Было ясно, что он ничего мне не простит, равно, как и я ему. Глядя в надменные, презрительные глаза короля, я понимал свое тупое бессилие: бросить ему в лицо обвинение я не мог. Не мог отказаться от оскорбительного поручения, которое он мне навязал.

Но смерть отца, моих друзей, тысячи погибших ларотумцев, разрушенные храмы и…полная безнаказанность властелина — все это сводило меня с ума. Я мог лишь прямо и вызывающе смотреть в его глаза,

и этому не было свидетелей. И мой взгляд говорил ему о многом! И еще, я мог позволить себе холодное и беспощадное желание его смерти.

Он торжествовал, наслаждался моим бессилием. Но ему и этого показалось мало.

— Маркиз Фэту говорил со мной о вас. Он очень многим вам обязан — я удивлен! Он сказал мне, что вы оказывали столько незаслуженного внимания его супруге, что ему до конца ее жизни не хватит сил отблагодарить вас за труды, — криво усмехнулся король. — Но он просил вам передать, что она больше не нуждается в ваших услугах — он отправляет ее в свое дальнее имение Паражуль. И мы больше никогда не увидим синих и коварных глаз маркизы. Большая потеря для моего двора, но я найду ей достойную замену.

Я с трудом удерживал себя в руках.

— Вы позволите мне удалиться, ваше величество?

— Конечно! Я с вами уже все решил. Желаю вам успеха этой ночью! — свысока бросил король.

Я резко повернулся и вышел. На улице, за стенами дворца, я дал волю своему бешенству. Но что мог изменить мой взмыленный конь, рассеченное мечом деревце, испуганные и обрызганные грязью прохожие?! Что мог изменить красный туман в глазах?

— Нет, здесь следует действовать по-другому, — вслух сказал я себе, и сам вздрогнул от собственного голоса, — ваше величество, вы не получите свою игру.

Я побежал к дому Фэту — мне было все равно — я был готов прямо на глазах у старика целовать и прижимать к себе свою любовь, но я опоздал — ее уже не было в доме.

— Господа уехали полчаса назад, — сказал мне старый слуга, когда я забарабанил в дверь.

Я помчался к Изумрудным воротам — именно из них проще было попасть на Ковровую дорогу, по которой поедет чета Фэту.

И нагнал карету уже за крепостной стеной. Ее сопровождали три всадника. Люди из окружения маркиза. В результате бешеной скачки я поравнялся с окошком, из которого выглядывала маленькая ручка, она барабанила пальчиками по обшивке кареты.

Я велел кучеру остановиться. Из кареты крикнули: 'Гони'! Но когда я перерезал путь, кучеру ничего не оставалось сделать, как остановить карету.

— Что вы себе позволяете! — негодующе спросил Фэту. Его лицо сделалось багровым от гнева.

Меня обступили его сопровождающие.

— Я должен поговорить с маркизой.

— Вы с ума сошли! О чем вам с ней разговаривать! — прошипел он, но, кажется, в его глазах промелькнул испуг, старый демон понял, что я готов с легкостью убить его.

— Позвольте мне погворить с ним, — умоляюще обратилсь к нему Лалулия.

— Молчите, негодная! Вы и так навлекли на себя подозрения.

Я окончательно взбесился.

— Я убью вас, подлый старик, чтобы навсегда освободить эту женщину от ваших домогательств.

— Я не буду драться с вами, самонадеянный болван, — прохрипел он.

— Вы не можете ответить отказом на мой вызов.

— Зато я могу просить любого из моих друзей заменить меня в поединке, по причине моего нездоровья и почтенного возраста. Это допускается!

— Ты хитер, демон, но от меня не уйдешь. Когда я убью всех твоих дузей, тебе самому придется взять в руки меч.

— А пока прощайте, наглец! — бросил он мне.

И я, теснимый его дворянами, вынужден был освободить кусок дороги.

Но он не ожидал одного — маркиза в последнюю минуту успела выскочить из кареты и подбежала ко мне. Всадники

были вынуждены расступиться. Глаза ее наполнились слезами.

— Льен, милый, позвольте мне уехать!

— Вы сами этого хотите?

— Да.

— Вы лжете — вас заставляют!

— Нет, Льен, так надо, они вас погубят из-за меня. Я не могу этого допустить.

— Ну и пусть!

— Возвращайтесь в Мэриэг.

Тут мы совершили отчаянный поступок — на глазах у ошалевшего Фэту и двух свидетелей я поцеловался с Лалулией. И с трудом отпустил от себя.

— Вы за все заплатите мне! — возмущенно крикнул он и, схватив за руку жену, затолкал ее в карету.

Чувство полной безрассудной любви к маркизе захлестнуло меня. Верно говорят: женщина способна разрушить любые замыслы, лишить и трезвости, и ума. И я чувствовал ее нежные пальчики на своем лице, и волнующий запах, и шуршание юбок и тонкую вуаль, сквозь которую сверкали то синие как море, то ясные как небо, глаза моей богини и восхитительный каскад светлых локонов. И ее ум, и ее доброту. Неземная женщина. И я должен был владеть ею. Я понял это, когда увидел, что от меня безвозвратно увозят мою любимую.

Разные сладостные видения преследовали меня. Не могу сказать, чего я желал больше — души или тела маркизы. Я хотел обладать ею целиком, каждым мгновением ее жизни. А пока, этими мгновениями, стуком ее сердца владел мерзкий, грязный душой и разумом старый скорпион, увозивший от меня навсегда мою любовь. И потому мне хотелось заорать, броситься в погоню.

Именно на это и был сделан подлый расчет Тамелия Кробоса. Именно этого добивался паук в своей золотой клетке.

Он следил за мной, поджидал в ловушке. Он узнал о моем чувстве, чьи-то зоркие глазки помогли ему в этом, острый как жало язычок донес ему о моем внимании к Лалулии Фэту, и теперь…нас разлучают.

На меня насмешливо и холодно взирали три пары глаз моих новых врагов. Они не рассчитывали на легкую победу. Я слыл человеком опытным и умелым. Но их было больше. Ярость, переполнявшая меня, устремилась на них.

У каждого боя есть свой стержень, причина, то, что наполняет его силой. Иногда это банальное соперничество, которое от природы в крови у мужчин, есть еще такой принцип: проучить нахала, так, что руки сами хватаются за меч; заслуживает уважения драка за убеждения, которые приходится отстаивать; месть — неписанное правило, завещанное нашим предками: око за око, зуб за зуб, — никогда не потеряет актуальности; защита собственной жизни — банально, но чаще всего приходится драться по этой причине: ты не можешь не вступить в бой, когда в тебя тычут оружием; защита близких; долг — это сродни поединку за убеждения; устранение помехи на пути к цели, — я не сразу осознал этот важный побудительный мотив, но со временем я перестал церемониться со многими помехами; бой за женщину; слепой гнев и свод правил. Из всех этих мотиваций две последние для меня самые непривлекательные. Свод правил, написанных предками, устаревает и зачастую подвергает жизнь воина ненужному испытанию. А слепой гнев лишает ум человека ясности, мешает ему хладнокровно мыслить, и принимать верные решения.

Но в данный момент я как раз поддался своей ярости. Я не стал церемониться и мешкать, ждать пока они займут позицию, и сразу всадил одному противнику в горло нож. Убив первого врага, принялся за двух оставшихся. Стихия убийства овладела мной. Мне захотелось утопить весь мир в крови! Чувствовать себя обманутым, проигравшим и не иметь возможности отыграться — это ломает личность изнутри. Сначала ты направляешь гнев на внешние объекты, а потом начинаешь убивать себя. Я поддался слабости, временному безумству. Наверное, ненужно было исступленно бить в мертвое тело проигравшего бой элла, но я перестал управлять собой. Последний дворянин из сопровождения Фэту испуганно отступил.