Чтение онлайн

— Наши люди тоже были убиты! — кричит мадарианин.

— Вы жалкие трусы!

— Черви ничтожные!

Взаимные счеты друг к другу посыпались, как из рога изобилия.

— Да, они ни на что не способны, без колдовства, так говорят люди! — снова кричит небериец.

— Просто мы лучше вас умеем сражаться! — парирует мадарианин.

— О вас говорят только дурное!

— Скажите, кто это и его четвертуют! Или вы забыли указы короля!

А Авалтеп, сладко и торжествующе улыбаясь, крепко сжимает таинственный предмет, и не остается сомнений, что он влияет на происходящее. И вот уже зачинщики, обнажив

мечи, нападают друг на друга, противоборствующие партии разделились и готовы присоединиться к дерущимся.

Наконец я отыскал жреца. Он совсем близко от меня! Миролад Валенсий проходит мимо места, откуда я веду слежку, чутко прислушиваясь и обводя факелом заросли. У меня есть мгновение, и я им воспользуюсь — меч тут не поможет. Но поможет праща, которой я обзавелся после смерти Джосето Гилдо, и камни под ногами, что были здесь в изобилии. Один из них летит в голову жреца, и меткий удар укладывает его на землю.

Авалтеп! Он еще больше разжигает страсти, но я уже знаю, как его остановить. Сила, исходящая из предмета — можно изменить ее знак и направить на источник.

Я не понял, как я это сделал, но я сделал. Осознанно и направленно. Вся агрессия, вся ненависть, которую жрец исторгал во внешний мир, усиливая ее магией артефакта, на собравшихся людей, устремилась обратно на Авалтепа. Бедняга сам не понял, что произошло. Никто не понял. Но все дерущиеся неожиданно для себя нашли новый объект для своей ненависти, и видят боги, я еще никогда не видел, чтобы кого-то так яростно хотели уничтожить в считанные секунды. Тело Авалтепа порвали на куски в неистовой злобе. Рубили, пинали, и дикий рев человеческих страстей сотрясал остров.

Нев-Начимо, с ужасом и бешеством взирающий на происходящее был вынужден бежать с острова, понимая, что ненависть топы может перекинуться на него самого.

Только теперь я понял, что здесь могло произойти! Беснующиеся люди, уничтожив предмет своего гнева, потеряли источник, питающий его. Возбуждение толпы, ярость стали стихать. Ничего не понимая, все смотрели друг на друга и на останки растрезанного жреца, на тела убитых дворян.

Но так устроены люди — совершив безумный поступок, ищут ему объснение и… находят. Никто не хотел оправдываться перед королем и верховным жрецом, поэтому кто-то выкрикнул спасительную фразу:

— Авалтеп — шпион из Кильдиады! — это кричал рыцарь Белого Алабанга.

Ведь мадариане постарались в этом побоище не меньше, чем другие.

— Поделом ему, — мрачно подтвердил один из неберийцев.

Турмон, пожалуй, один из немногих сумел сохранить спокойствие. Он остановил рукой Бленще, когда тот попытался вмешаться и удерать толпу. Они мрачно взирали как, потерявшие над собой контроль, люди превратилсь в диких животных. Такое им приходилось видеть на войне. Но там хотя бы было понятно, кто за что дерется!

Но был тут еще один свидетель, который смотрел на происшедшее совершено другими глазами. И зная, кто этот человек, я понимал все его мысли.

Локман, имевший прямое отношение к черным магам, не сводил с меня своего темного пристального взгляда. Он, кажется, впервые разглядел меня по-настоящему, оценил должным образом.

И готов биться об заклад, но в его глазах я увидел что-то похожее на испуг.

— И

как это понимать? — возмущенно вопрошал меня принц.

Он быстро прохаживался по своей роскошной гостиной и изредка стукал кулаком по столу. Кроме меня здесь были все мои товарищи, и они, точно так же как принц, желали получить ответ.

— Но ваше высочество, скажите мне, разве я неправильно поступил, отправив вас подальше от Кэльда?

— Где в таком случае был ты? А ну, скажи мне, добрый друг, преданный Улон?

— Да, Льен, — проворчал Паркара, — мы все отлично поняли, что ты хотел нас отправить подальше от заварушки, но сам-то что? Это нечестно. Ты подставлялся один, тогда как мы хотели быть рядом с тобой в минуту опасности.

— Неважно, где был я и что там видел — главное, что из вас никто не пострадал. Поверьте мне — для всех вас оказалось лучше, что вы находились далеко от острова Кэльд.

Зловещие планы короля отчасти сорвались.

Еще долго осбуждалось происшедшее и в Дори-Ден и в домах знатных людей. Но скоро другие события вытеснили память о той ночи.

Меня пожелал видеть сам Тамелий Кробос. Это было неожиданно и, честно говоря, не об этой встрече я мечтал.

Но не прийти: значило — открыто оскорбить короля.

И идти мне не хотелсоь Я боялся, что сорвусь и наговорю лишнее! Слова Наденци не выходили у меня из головы.

В сверкающей золотой, совсем нереальной комнате, которая больше походила на клетку для мифической птицы, меня встретили Презрение, Равнодушие и наглый оскал Всевластия. Все мы рано или поздно встречаемся с ними.

И вот, я теперь, утопая сапогами в пушистом ковре, пытаюсь своим взглядом проделать щели в толстой пелене, за которой прячет свои глаза король.

Он наслаждается, упивается властью. Он видит во мне букашку, которую держит на своих ладонях. Ему приятно оттого, что мне сейчас больно, и я унижен, оттого, что я понимаю свое тупое бессилие, оттого, что не могу бросить ему в лицо обвинение.

— Итак, кэлл Улон, вас рекомендовали мне как очень достойного и способного человека, способного настолько, что я могу доверить ему важную миссию — сегодня ночью вам поручено сопровождать отряд моих людей в Бендир, с тем, чтобы они могли арестовать главу ордена неберийцев. По моим сведениям в эту ночь у них назначено новое собрание.

— Почему вы поручаете это мне, ваше величество? — голос мой прозвучал глухо.

— Потому что мне известно о том, что вы знаете, местонахождение резиденции этого ордена и только вы сможете беспрепятственно войти в нее. Надеюсь, вы понимаете, что ваш отказ или уклонение от возложенной на вас миссии будет расцениваться как предательство и открытый бунт.

— Боюсь, что вы располагаете неверными сведениями, ваше величество. Вряд ли я смогу быть здесь вам полезен.

— У меня верные сведения, молодой человек, — веско сказал король, и если вы не можете быть мне хоть в чем-то полезны, то значит, вы очень плохой слуга.

— Смею заметить, ваше величество, что я ваш самый преданный вассал. Слугой быть оскорбительно, а вассалом — почетно, и я, уже, по крайней мере, дважды точно доказал вам свою верность. Жизнь молодого наследника висела на волоске, и я честно выполнил свой долг — послужил вам. А в ходе морских сражений с Кильдиадой я много раз рисковал своей жизнью.