Пробурить Стену
Шрифт:
Они лежали и глухо постанывали, а над ними хлопотали врачи. Над одним, кричащим и стонущим, рыцарем Беллатора с оторванной ногой и проткнутой грудиной танцевали трое, пытаясь отобрать его душу у Серой Пустоши, но так и не спасли, после чего Аям Лакуну, заплаканную и угнетённую, отпустили, оставив лишь двоих чародеев и одного людского врача.
Этим балом правила смерть.
Сеамни лежала бледная, не открывая глаз. Дышала тяжело, иногда вздрагивала и лоб её покрывался потом. Леголас знал, что с ней будет всё хорошо, но заставить себя отойти не мог. Всё же его маэ слишком сильно рисковала, обращаясь
Дневной свет медленно угасал. Леголас выбрался из здания, бредя занесённой пылью улицей среди домов к караулу, где стоял один лишь Гротт с демоническим рогом на шее, снятом с мёртвого Самума. Ни Самум, ни даже могучий Мсебиш, которому Леголас когда-то ещё в Пандемониуме выбил зуб, не пережили этого боя.
Эльф кивнул Гротту, глядя в даль и ни слова не говоря.
Вместо ворот сбили щиты, натаскали больших камней и продолжали сгружать даже сейчас, когда время близилось к ночи. С постоянством в долю сюда трое парней, каждый раз разных, привозили скрипучую тележку, разгружали за щитами камни и уезжали во мрак. Стена всё ещё стояла и только здесь была огромная дыра в два амрелла (10 метров), которую старались за ночь засыпать.
Тела людей весь вечер таскали добровольцы из обычных людей, с которыми договорилась Радя и местный доктор. Некоторые тела забирали во благо медицины. Особенно это касалось тел поверженных демонов. Так же разбирались демонические доспехи и демоническое оружие. Завтра обязано было быть погребальное утро, ведь уже к обеду штурм может повториться.
Да, им в этот раз помог Седрик. Именно потому демоны отступили. Ну и из-за смерти Аазидара. Но рано или поздно демоны очухаются. И скорее рано, чем поздно.
Враги были далеко. Они слышались отчётливо: удары кулаков, крики, вопли, стоны. Всё, что обязано было холодить кровь обычным смертным и некоторым бессмертным. Два черта, около четырёх сотен крупных и больше тысячи мелких. Навались они даже завтра толпой и обороняющимся если и не конец, то потреплют их очень значительно, а с таким численным перевесом рука устанет бить.
С ними всё ещё был Гарри и Эльстан — они вдвоём могли перебить эту армию не очень-то вспотев, если бы не тот крылатый демон, что так ловко умеет бросаться заклинаниями. Может быть совершить вылазку и попробовать его убить? Прямо посреди лагеря. Прямо сейчас.
Леголас не дёрнулся с места, ощущая на себе хищный и проницательный взгляд. Чуждый и холодный, не принадлежащий ни человеку, ни демону. Существо, которое сейчас на него смотрело, вообще казалось нереальным, не живым.
Он простоял так несколько долей, дождался смены караула: орка сменили Курт и Нинтр. И побрёл обратно к Сеамни. У храма его ждали шестеро: Гарри, Седрик, Марьяна и трое смертных, пришедших с Седриком.
— Мне нужно к Седрику, буду утром, — заявил Гарри и Леголас в ответ лишь кивнул.
Он полагал, что чародей рассчитал все риски, поэтому переживать не стоило.
— И всё, ты ничего даже не спросишь? — пристал к нему Гарри.
— Всё и так ясно, — сообщил ему эльф.
Ночью он дремал рядом с Сеамни, слушая её дыхание. Когда то учащалось, он встревожено просыпался, но после засыпал вновь. Эльстана видно не было — адэррамаэ потратил много сил, но недостаточно, чтобы не помогать остальным. Его
отрешённость не нравилась Леголасу, да и натянутые отношения его с Гарри не вызывали доверия. Впрочем уже после боя Эльстан исчез и больше не появлялся.Утром эльф поговорил с Брутом и на носилках они перенесли Сеамни туда, где квартировался Гарри, чтобы при встрече маг обратил внимание на состояние эльфийки и помог ей. А эльфийке было всё так же плохо.
— Я не хочу нагнетать обстановку, — заявил Брут, — но по моим наблюдениям она должна была уже прийти в себя после магического истощения.
— Она не самая опытная чародейка. Скорее самая неопытная, — уговаривал скорее себя, чем врача Леголас. — К тому же она использовала силы, которые вряд ли можно назвать обычными.
— Но состояние её стабильное, — заметил лекарь.
Был всё ещё рассвет, вот-вот должен был прибыть Гарри. Леголас прошёлся к воротам, где за ночь натаскали камней до середины человеческого роста — слишком мало и медленно. Однако аэльев, таскающих камни, прибавилось. Эльфийский слух улавливал удары кирок и молотов, что дробили гору на окраине города, оттуда же потоком направлялись рабочие. За этой процессией следила Радя, стоя с чашкой уже успевшего остыть чая, поминутно зевая.
— Гарри ещё не вернулся, — констатировал Леголас, глядя на ползущее вверх солнце.
— Да, — с толикой тревоги обронила Радя. — Хотя обещал.
— Значит что-то пошло не так.
Внутри вдруг похолодело.
В этом случае на Гарри не стоило рассчитывать.
В этом случае они все обречены.
Леголас отвернулся, скрывая страх, но Радя это заметила.
— Не переживай, Гарри не пуп земли.
Эльф мялся, не мог стоять ровно. Быстро взбежав на стену, он прочёсывал взглядом лес, надеясь оценить обстановку. Врага не было.
— Сила стены почти развеялась. Почему они не нападают? — вслух обронил он.
— Потому, — возникла рядом Радя, — что думают, что у нас есть демонический повелитель. А у нас его нет.
Леголас окинул взглядом стену, которая несмотря на отсутствующую магию всё ещё была значительной помехой для врага. В дальних краях стены уже расположились скучающие солдаты: ополченцы Ради и новобранцы из Аленоя.
Поле битвы было усеяно трупами, но среди трупов больше не видно было ни одного человеческого. Демонов кинули прямо так, своих аэльев же вынесли с поля боя: вначале раненых, коли таковые были, а их было мало. Затем мёртвых. Мёртвых аэльев забирали со стен, с главной площади. Их сносили на окраину города, собираясь сделать братскую могилу.
Среди трупов на поле боя застыл чёрт в тяжёлом шлеме и с лестницами на спине. Его нога не опустилась на землю, время для него замерло. Другой чёрт с взорванной головой повис на стене, лишь лестницы от него отцепили, оставив памятником победы. Да, это была победа, хоть и принёсшая столько смертей.
— Идём, — махнула ему рукой Радя.
— Куда? — искренне не понял эльф, считая, что нужен здесь.
— Поминать погибших.
Они шли через город, который вначале казался пустым. Аэльи покинули свои дома: кто-то переехал подальше, на окраину, кто-то вообще успел убраться из города. Липкий страх смерти гнал всех прочь от Атор Адолен — стены-защитницы, принёсшей себя в жертву ради жителей города.