Пробурить Стену
Шрифт:
Синанта
Сообщение, долетевшее до неё из астрала, едва не обожгло сознание. Оно было послано Тинэбрисом лично. Не его прислугой, не высшими демонами, а лично Князем Тьмы. «Пускай идёт».
Ну пускай, значит пускай. Раньше сказать нельзя было?
Пускай тогда и Аш проваливает.
«Планы поменялись, разрешаю не убивать, вали на все четыре стороны».
Энейя
Лицо Аша вдруг изменилось, он удивлённо взирал на закатывающую глаза и теряющую сознание эльфийку, бьющуюся в конвульсиях
— Дора Темноликая, — простонал он и взгляд его сделался печальным, а руки полностью ослабили хватку. — Меня отпустили…
Лицо его принялось покрываться сетью тёмных жил, глаза темнеть, дыхание прекратилось и Аш, изуродованный, упал на неё сверху. Она еле выбралась из-под него, стараясь не глядеть на то уродство, которым он стал.
Со злости она пнула его носком сапога в живот.
«Меня отпустили»?
Она уселась с ним рядом, не прикасаясь к почти мёртвому телу и тяжело дыша.
— Как это, отпустили? Кто отпустил? Ишиан отпустил?
И тут до неё дошло.
С замиранием сердца она перевернула тело: тёмные жилы продолжали расползаться, пульсировали. Она положила палец на его набухшую вену — сердце билось слабо и рвано. Энейя одёрнула трясущиеся руки, закусила губу, уселась на тело сверху, наблюдая, как у неё на глазах рассыпается в прах его кожа вокруг раны, открывая безобразные язвы.
Энейя с трудом успокоила бешено бьющееся сердце, глубоко вдохнула, глядя на обезображенное и перекошенное от боли лицо демона-не-демона, лорда Дишты, Аша. Её Аша. Темноликая стиснула зубы — всё можно исправить!
Она принялась ворожить, накладывая одни лечащие чары за другими. И чары ложились ровно, начинали действовать. Она наблюдала, как стабилизируется отдел за отделом, но в то же время маленькие жгутики проклятья расползались и расцветали в новых местах. Утирая пот со лба, она ворожила, забыв обо всём, но мысли одолевали её.
— Вот же дура, — переводя дыхание, буркнула она себе под нос. — Зачем было сразу бить так, чтоб наверняка? Можно было скрутить болью, парализовать, воткнуть кинжал в глаз, шею перерезать.
Она представляла, как Аш падает, хватаясь за порезанную шею, но через секунду до Энейи докатывается осознание содеянного и она в одно заклинание останавливает кровотечение, а уже через пятнадцать минут они сидят под деревом в обнимку и обсуждают своё будущее.
Аш издал стонущий звук, тело его затряслось от боли. Из глаз Энейи посыпались слёзы, она всхлипнула, поглаживая его по щеке:
— Всё будет хорошо, Аш, я тебя вытащу…
Пошевелилась Эштихаль, подняла голову, посмотрела на зарёванную Энейю.
— Госпожа…
— Замолкни и отвернись! — рявкнула тёмная эльфийка и потёрла глаза.
Магия укрепляла тело тифлинга, кожа его вновь приобретала алый естественный цвет, цветки проклятий распускались, но всё реже. Но и силы Энейи покидали её. Энейя продолжала колдовать, понимая, что остаётся перед демонами совершенно беззащитной. Уже шансы были, они были хорошими и она добивалась отличных. Только когда в глазах стали плавать тёмные круги она села рядом, тяжело дыша и утирая пот.
Очаги проклятий всё ещё появлялись, сдерживаемые множеством исцеляющих чар, в которых Энейя, по правде говоря, была не очень сильна. Грудь тифлинга рывками вздымалась
и медленно опускалась, через кожу сочилась тьма, но он боролся. Энейя знала, что он боролся ради неё.Эштихаль ходила из стороны в сторону, не находя себе места.
— Госпожа, нам нужно идти, — с тревогой сообщила она, нарушив приказ и мгновение позже вскрикнула, хватаясь за голову.
— Тебе нужно, ты и иди, — огрызнулась Темноликая зная, что Эштихаль без неё и шага не ступит.
Ишь чего удумала!
Сейчас Ашу нужно было время, и она дала это время ему, оставаясь рядом, держа его за руку. Он крутил головой, лоб его покрывала испарина, иногда мышцы каменели. А Энейе хотелось сделать ещё хоть что-то, хотя она понимала, что всё уже сделано и осталось лишь ждать. Хотя, может быть отправиться за стену, найти того странного появившегося Хранителя Анатора, демона, что казался очень сильным. Рискнуть всем!
И она встала, шатаясь и направляясь к воротам.
— Нет, — с закрытыми глазами, чтобы не нарушать вторую часть приказа, раскинула руки Эштихаль. — Вы нас убьёте, госпожа. Всех нас!
Энейя неловким движением шагнула вперёд, но Эштихаль её обняла, прислоняя к себе. Энейю обняла демонесса, обречённая на смерть из-за клятвы Тинэбриса по вине Темноликой. Сил не было ни на что, поэтому Энейя просто уткнулась в плечо демонессе, стараясь выкинуть все мысли из своей головы.
Сидя под деревом, она смотрела на Аша, иногда проваливаясь в сон. Это было самое долгое ожидание в её жизни, ожидание переломного момента. Она не помнила, как заснула, наблюдая за игрой её лечащих чар. Она боролась с тем, чтобы не лечь к нему. Ему нужен был покой, она понимала это. Наобниматься они ещё успеют. Утром они отправятся в дорогу, а через пару десятков дней все втроём прибудут в родную Варду.
Утро наступило неожиданно быстро. Луч света выглянул из-за расселины в горах, упав полоской света Ашу на лицо — свежее и живое. Она подошла, села рядом, и Аш открыл глаза, вглядываясь в неё. Его губы что-то шепнули, она наклонилась ближе, ведь даже эльфийский слух не мог уловить слов.
— Пятьдесят… раз… ещё не было…
Она улыбнулась, утирая слёзы. Он улыбнулся в ответ.
— Идём, раз тебя отпустили, — шепнула в ответ Энейя, боясь взглянуть астральным зрением на его тело. Он выглядел таким свежим, таким здоровым, хотя руки его лежали на боку, в который она всадила кинжал.
Его улыбка застыла на лице, а глаза принялись стеклянеть.
Энейя всхлипнула, ложась к нему под — Аш был мёртв навсегда.
Улёгшись в последний раз на могучем плече, она рыдала, ругая себя за то, что оплакивает демона, но не в силах была противиться накатывающим воспоминаниям. Она не открывала глаза. Часть её всё ещё говорила о том, что это просто дурной сон, от которых Аш её так хорошо избавлял. Она откроет глаза и увидит его, сидящего в сторонке и смотрящего на то, как она спит «как нежный цветок». Она откроет глаза, а он назовёт её своей дорой.
Как же она не хотела открывать глаза сейчас, ловя каждое мгновение, что может провести с ним, вдыхая его запах, вспоминая его голос. Сколько она так лежала? Она не могла сказать. Время будто остановилось для неё. Она чувствовала себя единым целым с этим тупым и милым тифлингом, старавшемся добиться её внимания, обхаживающим, переделавшим для неё тот гроб на спине Гоба, всегда приглядывавшим за ней.
Однако нужно было уходить. Времени, чтобы скрыться, оставалось всё меньше и меньше.