Пробурить Стену
Шрифт:
Я не отвечал, потому что не было смысла. Можно было бы с ней переместиться в укромное место и побеседовать. Можно было бы попытаться убедить. Однако мои апостолы проделывали сейчас такую хорошую работу, что один бунтарь ничего не мог изменить — нельзя быть хорошим для всех.
Инга остановилась, взирая исподлобья. Ещё чуть-чуть, и её начнёт колотить от злости.
— Да, это ты привёл сюда демонов, — она перестала спрашивать, начиная утверждать. — Это ты натравил на нас этих тварей! Это ты вводишь мир в пучину отчаяния, губишь людей, убиваешь невинных, отрубаешь им руки!
Красиво и поэтично, как и полагается
— Захлопни варежку, коза очкастая! — менее поэтично, но не менее эффектно рявкнула со своего места Марьяна и принялась вылезать, но ей упорно мешал Ворвус. Как мог. Я видел, как он старается. В итоге Марьяна извернулась и пролезла через него, протащив через его лицо пышную грудь. — Ты что-то там говорила про демонов? — упёрла руки в бока Марьяна, встав в двух шагах от барда.
— Вы не видите, — пропела Инга, игнорируя ведьму. — Он призван разрушить этот мир, он послан для страданий!
— Скажи мне, — кровь прилила Марьяне к лицу, щёки пылали, а влага с одежды принялась испаряться, — была ли ты там, в мясорубке? Там, на стенах, под летящими стрелами? Там, у пасти чёрта?
Глаза Инги широко раскрылись от такой наглости, но она быстро нашлась:
— Чертей бы не было, не будь его! — она указала пальцем в меня.
— Вас бы не было, не будь его! Скажи только ещё хоть одно слово о вещах, которых ты не понимаешь, сучка! — крикнула ей в лицо Марьяна и…
Сдержалась. Она сдержалась. С почти разбитым седьмым отделом, с пляшущей магией внутри. Стояла красная, словно бурак. От неё в прямом смысле валил пар, выпариваясь из мокрой одежды. Она тяжело дышала, но, всё так же уперев руки в бока и отставив правую ногу в сторону ничего не делала, лишь метала молнии из глаз. Пока фигурально.
К Марьяне подошёл Седрик, отхлёбывая воду из пивной кружки — то ли придержать Марьяну, то ли чтоб лучше рассмотреть конфликтующие стороны. Он стал слегка поодаль, в шаге сбоку. Ингу с другой стороны не очень-то и пытался успокоить Алекс, в растерянности не знающий, что делать дальше.
Инга подалась к Марьяне, выкрикнув:
— Гарри — это воп…
Марьяна быстро шагнула вперёд, мелькнула рука — глухая пощёчина.
Инга отшатнулась, изумлённо скривилась, хватаясь за щеку. Толпа ахнула.
Мгновением позже ещё один короткий подшаг и ещё один хлёсткий, поставленный удар в нос, знатно вильнув бёдрами.
— Ах ты тварь! Не учили молчать?! — сорвало ведьму.
Марьяна ухватила Ингу за волосы, подсечкой повалила. Инга пыталась закрыть лицо, пнуть, но та была неудержима.
— Тебя там не было! — удар. — Скотина двуличная! — ещё удар. — Он жизнью рисковал!
Алекс полез к Марьяне, оттягивая её за волосы и плечи, но волосы её внезапно вспыхнули и маг заверещал, рассматривая опаленную руку, а Марьяна выпрямилась во весь рост, развернулась к татуированному колдуну, холодно и зло окинула его взглядом и лёгким взмахом стройной ножки врезала Алексу между ног — колдун свернулся калачиком, падая к Инге. Между Ингой и Марьяной влез Седрик непредусмотрительно близко. Так близко, что схлопотал сразу удар с локтя в нос — брызнула кровь.
Голова Седрика дёрнулась, но он даже пивной кружки не выронил, лишь сделал пару жевательных движений челюстью.
Кто-то из толпы кричал, болея за Седрика, кто-то скандировал имя Марьяны, драку полнили гул и гомон собравшихся
в таверне. В особенности тех, кто в пикантных подробностях пересказывал историю победы Марьяны над чёртом, местами приукрашивая даже больше, чем было на самом деле. Аэльи забыли о бедах.Марьяна, глядя на стоящего перед ней Седрика, подалась вперёд.
— Свали с дороги, я не всё сказала! — рявкнула полыхающая ведьма, метя ногой в пах.
Языки пламени срывались с волос на плечи, свитер начинал дымиться и вонять.
Седрик, с окровавленным лицом, выставил голень, блокируя удар и саданул горящую девушку свободной рукой с локтя так, что та наверняка повалилась бы, если бы он не схватил её этой же рукой за свитер и не потянул на себя, выливая ей на голову кружку воды, что с шипением поднялась облаком пара в воздух. Марьяна попыталась ударить Седрика второй раз, но он не растерялся в этот раз, легко отвёл удар и, схватив её за затылок, вмазал лицом о колено.
Марьяна согнулась, отшатнулась, но устояла на ногах.
— Озлобленные ничтожества, — буркнул Седрик, глядя на корчащуюся от боли Марьяну и испуганную Ингу.
Ведьма разогнулась и вытянулась в полный рост. Глаза её полыхали пламенем, с плеч и волос валил пар. Седрик явно не ждал такой настойчивости и прыти. Ведьма нырнула к императору Шияра. Он выставил ногу, но та легко и непринуждённо получила удар, даже не скривившись. Уйдя в раж, она крепко сжала его голову в своих руках и поцеловала разбитыми губами в его губы, вспыхивая и опаляя ему лицо.
Смертельный поцелуй огненной ведьмы.
Толпа возликовала.
Император Шияра пошатнулся, но ударил её лбом так, что ведьма наконец повалилась, пламенея целиком на деревянном полу.
Я кинул контрзаклинание, успокаивая её взорвавшийся диссоциатор. На лице Седрика не было ни царапины, а глаза исчезли, оставляя на их месте лишь пустые глазницы, наполненные тьмой — его тело давно было лишь иллюзорной оболочкой, наполненной чистой магией.
Марьяна поднялась в который раз, её вырвало на пол кровью, она утёрла рот.
— Ну хоть у кого-то в этой таверне есть яйца, — улыбнулась она Седрику и бросила косой взгляд в мою сторону.
Ведьма пнула носком лежащую и корчащуюся от боли Ингу в последний раз, плюнула в неё и ноги её подкосились. Она повалилась, под дружный «ох» аэльев в таверне, опускаясь на пол бездыханным телом.
— Под мою ответственность, — напомнил я себе и пошёл к ведьме.
После зрелища люди в тишине перешептывались. За дело взялся Трума, начал напевать баллады, а ему принялись стучать и хлопать. Инга долго сидела в углу, потом собралась вместе с Алексом и ушла из трактира. Рядом со мной Седрик помогал Марьяне не упасть со стола, Аям её посмотрела, цокая и качая головой.
— Почему Вы её не остановили, господин Гарри?
Милош хотел что-то возразить ей, понимая, что ко мне миленькая полуэльфийка обращается со всем уважением при почти одинаковой с солдатом внешности. Но Милош, как и все остальные, был подвержен авторитетному мнению, которое мгновенно выставило мой статус, разнящийся с внешностью.
Я подавил раздражение от формального обращения.
— А смысл? Глупых детей нужно учить набивать шишки самостоятельно.
— Она ведь одной ногой в могиле, господин! — миленько возмущалась Аям и лицо её полыхало от того, что она посмела возразить мне.