Потерянный бог.
Шрифт:
Тартис закричал, падая, и она оказалась сверху, затягивая на шее Темного петлю; он захрипел, и она прижала обнаженное лезвие к его горлу. Кинжал был в восторге, умолял нанести удар, чтоб он смог напиться крови.
Иласэ не слушала.
Светлая наклонилась, заглянув в широко распахнутые растерянные глаза Тартиса, и прошипела:
– Ты мертвец.
Темный застыл, глядя на нее со страхом и изумлением, и что-то внутри нее взвыло в триумфе. Она хотела, чтобы он испытывал ужас. Она хотела причинить ему боль.
Его губы дрогнули:
– Иласэ?
Тартис шевельнулся, пытаясь подняться на локтях, и Иласэ
– Не шевелись!
– крикнула Иласэ, - Положи руки вниз! Положи руки вниз, или я перережу тебе глотку!
Очень медленно, Тартис подчинился, опустив руки к бокам, но тело осталось напряженным. Иласэ чувствовала, как напряглись мускулы на его ногах, готовясь скинуть ее в сторону. Не в его это было природе оставаться покорным перед лицом угрозы.
– Если ты хотя бы дернешься, - процедила она сквозь зубы, сильнее вдавливая лезвие в его шею, - я нарисую тебе здесь улыбку. Не забывай - кинжалу не обязательно касаться, чтобы убить.
Тартис смотрел на нее, словно не узнавая, но эти слова, должно быть, проникли в сознание, потому что напряженные мышцы под ней обмякли.
– Что ты делаешь?
– прохрипел он с трудом.
Иласэ зло усмехнулась:
– Мне надо бы убить тебя прямо сейчас, но ты жив только потому, что у меня есть вопросы. А когда ты ответишь, я убью тебя, и никто никогда не найдет твое тело.
– Ты блефуешь! Ты… ты не убьешь меня!
– он казался таким уверенным. Вот главная проблема со лжецами - они не верят, что кто-то может говорить правду.
Какой идиот!
– Я перережу тебе горло и буду смеяться, глядя, как ты истекаешь кровью, - прошипела Иласэ, не отводя от него взгляда. Тартис побледнел, в глазах мелькнули страх и неуверенность. Ну, наконец-то!
В непривычной ухмылке потянулись вверх уголки ее губ:
– Не двигайся! Потому что иначе я сперва отрежу тебе руки, потом ноги, а голову сберегу напоследок.
– Иласэ…, - он судорожно сглотнул, - Иласэ…
Едва сознавая, что делает, девушка с силой ударила его рукоятью кинжала по виску, заставив взвыть и скривиться от боли.
– Замолчи!
– крикнула она, - да как ты смеешь, отвратительный, мерзкий ублюдок! Еще раз скажешь мое имя, и я выколю тебе глаза, как… - Иласэ с всхлипом втянула в себя воздух, прогоняя жуткие воспоминания о детских трупах.
– А может, я поступлю так в любом случае, за все, что ты сказал мне, и сделал, и…, - она с трудом заставила себя остановиться. Странное холодное спокойствие ушло, сменившись огненной яростью. Иласэ сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь усмирить бушующий гнев.
Тартис прижал ладонь к пострадавшему месту, потом, с выражением шока, посмотрел на нее, покрытую кровью.
Вид его раны почему-то удивил Иласэ, и она запоздало поняла, что все это время боялась, что окажется слишком слаба и не сможет по-настоящему причинить ему вред. Собственная мысль показалась девушке на редкость забавной, и она истерически захихикала.
Тартис вздрогнул от этого звука, но Иласэ не заметила.
– Помнишь, - проговорила она, слегка раскачиваясь, то и дело прерываясь, чтобы тихо засмеяться, - однажды я плакала, и ты думал, оттого,
что боялась тебя, боялась, что ты меня убьешь.– Иласэ сильно дернула петлю, заставив Тартиса задохнуться, наблюдая, как страх заполняет его глаза. Возможно, он думал, что она спятила. Девушке стало его почти жаль.
– Ты такой глупый, - проговорила она мягко, - я плакала, потому что осознала: однажды мне придется тебя убить. Мне стало грустно тогда. А когда ты будешь умирать, я потеряю последнее, что осталось от моей невинности и никогда больше не смогу даже приблизиться к белому единорогу, - она вздохнула, - Ты ведь думал, я окажусь легкой добычей?
– Ил… - он запнулся, боясь сказать ее имя, - тебе нужно успокоиться и подумать, что ты делаешь. У тебя истерика. На самом деле ты не хочешь никому причинять боль. Девушка, которую я знаю, не обидела бы и муху.
Иласэ зло засмеялась:
– Девушка, которую ты знаешь? Ну и ну! Как мило! Заткнись и не дергайся, или я начну пускать тебе кровь, пока не подчинишься. А сейчас, - она провела кончиком кинжала по его шее до самой мочки уха, - я кое-что спрошу у тебя, и ты расскажешь мне правду. Если солжешь, я узнаю от кинжала и убью тебя.
Его взгляд сказал Иласэ, что Тартис не знал, верить ли ей, не знал, верила ли она в собственные слова.
Иласэ ощутила яростный триумф: наконец-то она узнает правду, узнает, кто убил ее сестру. Она уже хотела спросить у Тартиса, не он ли это сделал, когда поняла, что Темный вряд ли спрашивал имена своих жертв.
– Ты был на южной границе во время нападения кочевников?
– процедила она.
Ее вопрос удивил Тартиса, во взгляде мелькнула растерянность - такого он явно не ожидал.
– Нет, - прошептал он.
Что?!!
Иласэ стиснула рукоять, готовясь, в приступе ярости, перерезать его лживую глотку.
«Он говорит правду», - голос кинжала прозвучал недовольно, с оттенком скуки: клинок хотел убивать, почему она тянет?
Растерянная, Иласэ заколебалась, то касаясь кинжалом его шеи, то отводя в сторону. Наконец, она задала следующий вопрос:
– Кто там был из Темных?
Тартис покачал головой, глядя то на ее руку с кинжалом, то на лицо:
– Я не знаю.
Нет! Этого не может быть!
– Ты принадлежишь Братству Хаоса?
– этот вопрос Иласэ почти прорычала.
Тартис вновь явно заколебался:
– Нет. Думаю, что нет. Я не проходил инициацию и не был на собраниях.
Ее яростная устремленность таяла с каждым словом.
– Но ведь ты убивал людей, верно?
– выкрикнула Иласэ, машинально затягивая петлю.
– Нет, - прохрипел он, пытаясь ослабить давление веревки на горло.
– Ты мучил сервов!
– Нет!
– Ты насиловал девушек!
– Нет!!!
– Проклятье! Но что-то ты же делал! Скажи мне, что ты делал!
– разозлившись, Иласэ вонзила кинжал в землю рядом с его головой, и Тартис, уловив резкое движение, в панике дернулся в сторону, вскинул руки, чтобы с силой оттолкнуть ее.
Изумленная, девушка откатилась в сторону, рука соскользнула с серебряной рукояти, и клинок остался торчать в земле. Если б не это, она бы убила его.
Тартис попятился назад, повинуясь животному инстинкту бегства. Иласэ опомнилась первая, взгляд устремился к рукояти, но его глаза последовали за ней, и к оружию Тартис метнулся вперед нее.