Потерянный бог.
Шрифт:
Девушка глубоко вдохнула внезапно густой и терпкий воздух:
– Жизнь твою буду я защищать, как свою собственную, до того дня, когда вернемся мы к нашему народу. Если же я нарушу свою клятву, то пусть, как сказано в старых законах, твари из Бездны возьмут меня.
– Да будет так, - прошептал Тартис.
– Да будет так, - повторила Иласэ.
– Да будет так, - довольным
Завершение ритуала походило на цунами, когда волны магической энергии одна за другой обрушивались на них и проходили сквозь тела, впитываясь в землю. И каждая из этих волн несла что-то новое, и ослепляла, и оглушала, и была благословенным даром и, одновременно, болью.
Иласэ вцепилась в ладонь Дарена - в окружающем их безумстве он оставался, как и она, малым островком стабильности, смертным человеком в море самой непостоянной из стихий - в море магии.
И длилось это вечность…
Иласэ вдохнула прохладный осенний воздух, наслаждаясь его ароматами: запахом еще непролитого дождя, ночных цветов и прелой земли.
Запахом свободы…
Потрясла головой: откуда пришла последняя мысль?
– Великая Бездна, - прошептал рядом Тартис, - я и не представлял, что это так… так…
– Невообразимо, - шепотом закончила за него девушка. Посмотрела на левую ладонь - никаких следов крови, только тонкая красная полоска шрама. Провела по ней мизинцем - не больно.
С подозрением посмотрела на Темного:
– Ты не представлял, что делал?
Он с небрежным видом пожал плечами:
– Ну да…, то есть, не очень.
– Идиот!
– Иласэ всплеснула руками, - это один из самых древних и сильных ритуалов! Если бы ты ошибся, магия убила бы нас обоих! Не могу поверить!
Дарен в ответ лишь усмехнулся, и, спустя несколько мгновений, Иласэ с удивлением почувствовала, как поднимаются вверх уголки ее собственных губ.
Ничто не было забыто и прощено, но их жизни переплелись, соединенные старой магией, и…, наверное, Тартис был прав, и это единственный способ для них, единственная дорога, чтобы выжить и вернуться.
Эпилог.
Со времени киярры прошло два дня, и вот, они на вершине полого холма, у границы владений таинственного
Бога.Иласэ cидела, обхватив руками колени, и рассеянно наблюдала, как лежащий на животе Тартис грызет травинку, как проплывают ажурные узоры облаков над головой. Затем перевела взгляд на суетящихся у ее ног муравьев, перетаскивающих на новое место серые яйца-икринки, потомство своей королевы. Посмотрела на белую полоску шрама на ладони - так он и будет выглядеть, до тех пор, пока они не вернуться, и киярра не исполнится.
– Надо решать, - проговорил Тартис, переворачиваясь на спину и положив голову на скрещенные руки.
– Мы полдня уже здесь торчим.
Иласэ нахмурилась: сам Темный не выказывал никакого желания немедленно подняться и начать действовать. И как он может казаться таким расслабленным, когда перед ними стоит вопрос жизни и смерти?
Бог выпьет твою душу, Ллэнь… - что имел в виду Раслан, говоря это? Выпьет душу - звучало жутко. Но оборотень сказал, что попасть домой можно только через Бога.
Со стоном, девушка сжала ладонями виски: что же делать? О, Первые, помогите, что же делать?
– Хочешь вернуться к волкам?
– в который уже раз за сегодня поинтересовался Тартис. Иласэ не ответила. Она вновь смотрела вниз, туда, где на берегу темно-синего озера высилось черное здание.
Храм.
Черный Храм.
Отсюда он казался лишь страшноватой игрушкой. Обрывком старого кошмара из выцветших хроник:
… в Черных Храмах приносят элени кровавые жертвы Владыке Бездны, и дает он им ключи к Вратам, и неведомо имя его, и страшен лик…
– Хватит думать, Иласэ, у нас нет на ожидание целой вечности!
Повелитель Бездны, поверженный Первыми, неведомый Бог, потерянный Бог, от которого в ее мире осталось лишь несколько страшных сказок, перенесший ее и Дарена сюда, и он же - единственный, способный вернуть их в родной мир.
– Иласэ!
– в голосе Тартиса прозвучало раздражение.
– Да, - отозвалась она, - да, сейчас…
Конец первой книги.