Под сенью клинка
Шрифт:
— Наколдуй воды, — приказ не обсуждался, и Джайлем послушно вылил на себя ведро воды.
— Мне надоело, — господин Хант поднял мага и швырнул в кресло для посетителей. — Ещё раз вякнешь, и я с тобой разделаюсь. Всё понял?
Джайлем только мычал и мотал головой.
— Приведи себя в чувство. Ну?
Обезболивание не давалось — хватило лишь на то, чтобы перестать скулить. Вдох и выдох требовали неимоверных мучительных усилий, сознание мутилось. Он — светлый, Джайлем мучительно старался скрыть свои мысли, он — светлый, он не станет начинать с Амелии…
— С этой дуры? — искривил губы меч. — Не буду. Побрезгую. Только ты
Джайлем сам знал все ответы — если его убьют, Амелия… маг содрогнулся. Светлому вовсе не надо ничего делать — в Ковене и так слишком много желающих объяснить жене первого мага страны, где, как, когда и сколько раз она ошибалась.
Казначей вновь поднял его с кресла и швырнул на стол, приставив к горлу кинжал.
— Теперь быстро говори, кто делал яд. Ну?
Боль скрутила так, что ответить Джайлем ничего не смог. Он очень хотел ответить, очень…
— Ты скажешь, — искривил губы меч, — вопрос только, останешься ли в живых… Ну?
Дверь распахнулась — кто из стражников вошёл, маг не увидел. Дёрнуться и подать знак он тоже не мог, да и какой смысл, если все боевые заклинания раздвоились, не тронув господина Ханта, но снеся половину мраморной облицовки в кабинете.
— Сегодня, — обратился казначей к стражнику, — погибло очень много магов, а ещё больше — бежало, опасаясь или гнева владыки или гнева вот этого…
Джайлема опять скрутило.
— Так вот, — третий советник провёл кинжалом по виску мага, всё ещё продолжая глядеть на стражника, — искать будут долго и многих, кого-то найдут, кого-то — нет, но у того, кто видел Верховного мага в таком состоянии, в столице шансов нет. Ясно? А я его, может, ещё и не убью — зависит от того, как быстро и охотно он ответит на мои вопросы.
Стражник понял — до Джайлема донёсся звук захлопнувшейся двери и лёгкая вибрация телепорта. И ведь не узнаешь теперь, кто прибегал…
— Так кто делал яд?
— Имедильииль.
— Где брал ингредиенты? Чей состав?
— Состав мой, зелья его…
Оставалось надеяться, про темпорала Хант не знает.
— И не надейся, — кинжал прошёлся по горлу, — кто и где? Ну? Не заставляй меня спрашивать дважды.
Джайлем и не заставлял — меньше всего он хотел, чтоб его спрашивали дважды. Но голос не повиновался…
— Ну?
— Ггоззз… — попытался прохрипеть маг. Потерять сознание меч ему не дал.
— Кто и где?
Врать бессмысленно — надо было понять это сразу.
— Штед, в Охаде…
— Почему жив?
— Кровник…
— Твой?
— Да… — собрал последние силы и добавил, — убей и Г…
Господин Хант покачал головой.
— Т-ты не…, - говорить по своей инициативе сквозь выбитые зубы было тяжело, но иначе Хант мог сделать вид, что не понял, — те-емпорал…ов… их… нельзя оставлять…..он… убьёт нас всех… Ч-чаянь видел?…
Клинок перестал колоть в шею, замаячив перед глазами сводящим с ума мерцанием. Выяснилось — ужас может быть ещё большим, чем представлял себе Верховный маг.
— Только заикнись об этом, — кинжал не шевельнулся, но на щеке появился порез, — и останешься без языка. Для начала. И запомни — моё терпение не безгранично. Рассказывай.
И Джайлем выложил всё — на эльфийском, потому что подвывать было легче, чем шевелить разбитыми губами. И Стадеша вспомнил, и Охаду, и Штеда, и Чаянь, и все имена и пароли, даже те, что забыл давно
и надёжно, и кого в ближайшее время убрать собирался и… свою тайную надежду, что в открытой схватке Штед способен разделаться с кем угодно, включая светлого… нет, не владыку…— Угу, — хмыкнул казначей напоследок, — я, конечно, именно для того приложил Стадеша мордой ко всем его статуям, чтоб свои вместо них поставить… С этого момента — ни одного решения без согласования со мной. А пока пошли прогуляемся до кровника твоего.
Когда дверь за господином Хантом закрылась, Джайлем скатился на пол. Встать на ноги ему удалось… к вечеру этого дня. Или следующего. В лаборатории Штеда не осталось ни одного целого амулета. Ничего целого, включая Главу Ковена.
Он ошибался — здесь и дюжина темпоралов не справилась бы. Верховный помотал головой, отгоняя видение разворачивающегося бича, оскалившегося бессчётным множеством крошечных лезвий. В глазах тут же потемнело. Приводить себя в нормальный вид сил не было, и Джайлем телепортировал в башню, надеясь не промахнуться, иначе какой он Верховный… Амелия поможет, их замок не должны были штурмовать…
— Как? — возмущённо фыркнула Амелия, презрительно разглядывая вывалившегося из телепорта мужа. — Как ты мог?
Воздела руки и глаза к потолку, постояла, ожидая реакции. Не дождалась, — Джайлем был занят попыткой устоять на коленях, — и продолжила:
— Мой муж, глава Ковена, правитель, — и совсем потерял контроль надо собой!
Верховный попробовал сплести заклинание — но на правой руке все пальцы были сломаны, а на левой — разбиты, и оно всё время соскальзывало. Вербальный компонент тоже не дался — слишком сильно расквашены губы и нос. Вдобавок он боялся не удержаться и рухнуть на пол.
— Глава Ковена — и подобное ничтожество!
Глава Ковена осторожно вдохнул, подполз к дивану и опёрся на него локтями, едва сдерживая стон. И почему он сдался и прекратил добиваться руки Аремиилиннь? Молодой был, себя ломать не захотел, а теперь ничего не изменишь…
— Да! Ты — ничтожество! — патетика в голосе Амелии начала сводить с ума. Если б все силы не ушли на телепорт и на это передвижение… — Где твои зубы? Кем надо быть, чтобы начинать правление с выбитых зубов! Ты подумал, когда ты теперь сможешь появиться перед подданными?
— Да… — Джайлем впервые в жизни попытался повысить голос на жену, но вместо крика получилось лишь шипение. — Да… и убирайся вон… вон пшла, дура…
От неожиданности Амелия открыла рот, закрыла, задохнулась, схватилась за сердце и вихрем вылетела из залы. Он помедлил немного, пытаясь собраться с силами, и принялся искать, чем привести себя в чувство. В сейфе нашлись амулеты — он добирался до них целую вечность, — но боль чуть отступила, рассудок немного прояснился, и пришло осознание — жив! Жив! Надо же быть таким кретином — столько лет переживать, что какой-то там советник смеет одеваться лучше него — нашёл с кем тягаться… Идиот — всю жизнь завидовал темпоралам, почти всех передушил в зародыше… а жив лишь потому, что сам не способен управлять временем… И — это его последние годы на посту главы Ковена. Всегда знал, что ходит по краю, но никогда не думал, что удар сапогом может быть куда хуже раскалённого железа. Не представлял… теперь… теперь… теперь он никогда не сможет войти в кабинет тёмного — ему всегда будет страшно… бежать, бежать… Надо увозить Амелию — если б не её амбиции, давно бы процветали где-нибудь в южных княжествах…